Ямы с острыми кольями мы вырыли под густыми зарослями, замаскировав их листвой. Еще натянули верёвки с шипами, готовые вцепиться в ноги или шею любого, кто неосторожно шагнёт вперёд. На складе нашлись и старые капканы. Их мы привели в порядок, смазали маслом и расставили вдоль троп.
Каждый шаг в джунглях теперь был опасен. Мы надеялись, что, если враг рискнет высадиться — это его замедлит и посеет панику в рядах. Даст нам время для манёвра.
Боэлья, наш морской волк, предложил хитрый план, и дер Гройц, не раздумывая, дал добро. У входа в гавань, там, где пролегал самый удобный фарватер для прохода кораблей, мы затопили старую, потрёпанную посудину. Восстанавливать его было бессмысленно, а для нашей цели он годился идеально. С громким плеском судно ушло под воду, надежно перегородив проход. Теперь прямой путь в бухту был перекрыт. Вражеским кораблям придётся маневрировать, огибать затонувший остов, терять скорость и строй. А маневрирующие корабли лёгкая добыча для наших баллист.
Мы стояли на берегу, глядя, как волны плещутся над лежащей на дне тушей, и чувствовали мрачное удовлетворение. Это будет наш им сюрприз.
Нашу небольшую эскадру Боэлья увёл от острова ещё до рассвета. Решение далось нелегко, но другого выхода не было. В открытом море сражение с Алексом стало бы самоубийством. У него вдвое больше кораблей. В открытом бою он просто задавит наших числом. Мы не можем рисковать флотом в бесполезной схватке. Лучше сохранить его для будущих манёвров.
Они приплыли на второй день утром. Рассветного солнца не было видно из-за кустистых облаков. Порывы ветра пригнали легкую непогоду. Из рассветного тумана выплывали корабли. Я насчитал около двадцати темных силуэтов. Это была грозная сила, идущая с явным намерением покончить с нами раз и навсегда. Я стоял на стене форта, вглядываясь в приближающиеся суда, и чувствовал, как напряжение сжимает грудь. Темное небо нависало над головой, еще больше усиливая ощущение угрозы.
Я фыркнул и расхохотался. Мы сделали всё возможное и даже больше. Форт укрепили, джунгли превратили в ловушку, вход в гавань перекрыли. Теперь оставалось только использовать все это и не пустить врага на Саргосу!
— Этот Алекс думает, что сломит нас одним ударом! — крикнул я, недоумевающим бойцам, готовящимся к бою. — Вот только он ещё не знает, с кем связался! Мы потопим его корабли, а его самого повесим на рее, в назидание другим! Тем, кто решит, что можно нам угрожать! Готовьте маскировку! Сейчас начнется веселье!
Мы затаились в замаскированном форте, притаившись за грубыми каменными стенами, поросшими мхом и скрытыми густыми ветвями кустарника. Сердце колотилось в груди, отдаваясь гулким эхом в ушах, пока я вглядывался в серую пелену горизонта. Погода стояла пасмурная, небо затянули тяжелые свинцовые тучи, а море под ними кипело от сильной ряби. Волны бились друг о друга, поднимая белые гребни пены, и ветер с воем проносился над водой, бросая в лицо соленые брызги. Видимость была скверной — силуэты вражеских кораблей то появлялись, то растворялись в дымке, словно призраки, и эта неопределенность только усиливала напряжение.