Через связь я чувствовал её не столько удовольствие, скорее сосредоточенность. Она понимала, что делает что-то важное — адаптируется, меняется.
[Виа (Хищная Лоза)
Устойчивость к огню: Средняя. Прогресс: 13%]
Всего тринадцать процентов! Средняя устойчивость давалась тяжелее, чем низкая. Низкую она буквально проскочила, а дальше прогресс сильно замедлился.
Всё как и у меня с Даром и умениями: чем дальше, тем медленнее движение вперед. Первые шаги — быстрые и заметные, а потом каждый новый процент требует всё больше усилий.
Я влил в Виа ещё порцию живы, чтобы она не теряла времени и продолжала поглощение. Лиана благодарно приняла энергию и с новой силой присосалась к плоти жаровня.
К счастью, обратный путь прошёл без происшествий — никаких хищников и неожиданных встреч. Даже обычные звуки леса, как-то птичьи крики или шорох мелкого зверья, казались мирными, почти домашними после адского жара Проплешины. Но конечно же я знал, что Кромка уже не та. Она изменилась, просто это еще не везде видно.
Когда впереди показались знакомые очертания нашего дома, я испустил вздох облегчения.
Дома. Наконец-то.
Короткая схватка и поимка скитальца вымотали, и хотелось просто сесть и отдохнуть. Но я знал, что работы еще много. Хочешь-не хочешь, а надо делать.
Первым делом я занялся Седым. Раны нужно было обработать как можно скорее. Мурлыка сидел на столе и недовольно пищал, пока я осматривал его раны. Ожог на боку выглядел скверно: выжженная проплешина в серой шерсти, покрасневшая, воспаленная кожа под ней.
— Сначала отмоем тебя от грязюки, — сказал я, набирая воду в таз.
— Пи-и-и! — возмутился Седой, но я уже подхватил его и опустил в воду.
Началась борьба. Мурлыка извивался, царапался, пытался вырваться. Вода немедленно стала серой от сажи и пепла Проплешины. Я держал его крепко, методично смывая грязь с шерсти, не задевая саму рану.
— Терпи, — приговаривал я. — Иначе рана загноится.
— Пи! — Седой явно считал, что я преувеличиваю, и что достаточно зализать рану, а не испытывать дискомфорт от погружения в воду. Но в итоге смирился. Когда я закончил мыть его, он выглядел…жалко, — взъерошенный, с прижатыми ушами… зато чистый. Ну, шерсть, конечно, всё равно оставалась обгоревшей, но тут уж ничего не поделать. Со временем отрастет новая, белоснежная.
Я промокнул его шерсть сухой и чистой тряпкой и достал баночку с регенерирующей мазью — той самой, что когда-то создал для ускорения заживления кожи после закалки, и которой осталось совсем немного. Буквально на два-три применения.
Аккуратно нанес мазь на ожог. Седой вздрагивал, но терпел — видимо понял, что это ему на пользу.