— Возьмем, — кивнул Грэм.
Он закончил с последним жаровнем и выпрямился, потягивая спину.
И, похоже, охотой он был доволен. Как и тем, что я попал в бой.
— Давай, забирай своего ворюгу и двигаем отсюда. Ты выглядишь совсем…вялым.
— Усиление, — ответил я, поднимаясь, — Слишком много использовал.
— Знаю, видел, — хмыкнул Грэм, — Значит нужно еще больше укреплять тело. Оно всё еще слишком слабое.
Что тут ответить? Я вроде и так стараюсь изо всех сил.
Я поднялся, подхватил корзину с семенем-скитальцем и сердечником. Виа, закончив с жаровнями, сама заползла внутрь и теперь, — я чувствовал это через связь, — Проплешина перестала ей доставлять такой дискомфорт как вначале. Седой взобрался ко мне на плечо с другой стороны от рассветницы и довольно яростно поглядывал на нее. Возможно от схватки его удерживали полученные боевые раны. Однако он всё равно предупреждающе на нее пискнул.
Грэм взвалил на себя корзины с саламандрами, жаропанцирником и телами жаровней. Груз был немаленький, но старик, похоже, даже не напрягся.
— Пошли, — сказал он.
Мы двинулись к выходу из Проплешины.
Я шёл, стараясь не споткнуться на подрагивающих ногах. На одном плече дремала огненная ящерица, на другом — недовольно пыхтел обожженный мурлыка. В корзине покоились семя-скиталец, сердечник, обессиленный душильник и сытая Виа.
Неплохой улов для одного дня.
Идти было тяжело. Схватка, тяжелые корзины и семя-скиталец подточили мои силы.
Грэм остановился, пошарился в корзине и протянул мне бутылочку.
— Держи.
Конечно же это был отвар восстановления моего собственного производства. Да уж… Все отдал Рыхлому, а себе с Грэмом не оставил. Вернее не так — я не взял отвар из старых запасов из дома.
— Ты чего застыл? — нахмурился Грэм. — Пей давай, на тебе лица нет.
Я взял бутылочку, откупорил и сделал несколько глотков. Вкус был хорошо знакомый, приятный, и почти сразу стало чуть легче: туман в голове немного рассеялся, да и дрожь в руках унялась.
Но меня занимало другое. Как я мог забыть об отваре, а об мази? Она бы сейчас пригодилась для Седого. Да, я помню что ее осталось на самом донышке, но мурлыку хватило бы и этого.
И тут до меня дошло. Одиннадцать связей — вот в чем всё дело! Весь день я тащил на себе одиннадцать симбиотических нитей: семь семян, корнечервей, Виа и душильник. Всё это перегружало мозг. Да, сейчас вместо семян было семя-скиталец но давление по итогу было даже большим чем раньше.
Каждая связь занимала место в сознании, требовала внимания, ресурсов и ментальных сил. Раньше я не замечал этого напрямую, но теперь, оглядываясь назад, видел: мои мысли весь день текли медленнее, решения принимались с задержкой, а очевидные вещи ускользали от внимания. Связи буквально притормаживали мой мозг — свободного пространства не осталось. Одно дело, когда ты тренируешься и тебе ничего и не нужно, а совсем другое, когда предстоит поход в лес.