Это был обычный вечер обычного дня. Таких Грэм встретил в Янтарном тысячи и тысячи, и именно это и подкупало. Казалось, что ничего не изменилось, хотя изменилось многое: его хворь, его старость, его…внук.
Всё по-другому.
Грэм остановился у прилавка с сушёными травами, делая вид, что разглядывает связки полыни. Краем глаза он заметил мальчишку — того самого, что крутился возле их дома несколько дней назад. Мелкий совсем и худой, в латаной-перелатанной рубахе и цепким взглядом.
Он не стал подходить к мальчику напрямую, а вместо этого направился к соседнему прилавку, где седой торговец Ольм уже складывал свой товар обратно.
— Грэм! — Ольм расплылся в улыбке, обнажив щербатые зубы. — Давненько ты не заходил. Слышал, ты снова на ногах? Говорят, ящера приволок, здоровенного!
— Люди много чего говорят, — ответил Грэм, а потом понизил голос, — Слушай, не знаешь, что за мальчишка? У кого на побегушках?
Ольм застыл, бросил взгляд на ошивающегося чуть поодаль мальчишку, и хмыкнул.
— Этот? Знаю конечно, я всех знаю, все на виду. Это сынишка Корда-пахаря. Семья большая, ртов много… вот мальчонка и подрабатывает где придется. Последние недели бегает для Марты.
— Марты значит, — почесал бороду Грэм.
— А что?
— Да так…видел пару раз.
Грэм помог Ольму собраться и при этом узнал последние новости, да и поговорить так, ни о чем, ему тоже изредка хотелось. И сегодня был именно такой день. Когда Ольм закончил, Грэм попрощался и медленно двинулся прочь.
Он шел медленно, обдумывая услышанное. Мальчишка из крестьянской семьи, если припугнуть этого, завтра появится другой. И послезавтра. У Марты хватит денег и влияния, чтобы оплачивать маленькие услуги маленьких людей.
Мелькнула было мысль поговорить с мальчишкой, может даже переманить, научить чему-нибудь, посмотреть, что там за Дар и есть ли вообще, но Грэм тут же отбросил эту мысль. Не до того, это раньше он мог помогать подобным детям, а сейчас ему бы себе помочь, да внуку. На остальное ни времени ни сил просто не останется. Пусть малец ходит и смотрит, получает свои медяки, большого вреда ему и Элиасу от этого не будет.
Грэм спустился к реке и ненадолго приостановился у ее берегов.
Река несла свои воды спокойно и размеренно, как несла их сотни лет до этого и будет нести сотни лет после. Она несла их так когда Грэм переехал в детстве в Янтарный, и с тех пор ничего не изменилось — он до сих пор любил вдыхать этот влажный воздух, смешанный с запахами леса.
Кромка начиналась в полусотне шагов — темная стена деревьев, за которой скрывался совсем другой мир. Мир, который Грэм знал и любил.