— Обычному человеку, сколь бы сильно он ни старался, никогда не обрести такого тела, как у нас. Это работа не одного поколения. Слепок нашего идеального тела, словно кусок глины, передавался от отца к сыну на протяжении многих сотен лет. И каждый новый «владелец», словно умелый гончар, дорабатывал его, как мог. Благодаря твоему прадеду мы обзавелись могучей спиной, от твоего деда нам досталась широкая грудь, я же передал тебе в наследство крепкие ноги. Ты результат того, над чем мы с таким упорством корпели все эти годы. И судя по тому, что я вижу, тебе самой судьбой уготовано превзойти нас всех. Я горжусь тобой, сын мой!
Третий день месяца Пылающего тигра.
Вот уже почти неделю я, благородная Чень Сифень, по воле злого рока и из чувства долга нахожусь в стане врага. Под неусыпным взором злодеев из Небесного клана я, как и прежде, продолжаю исполнять свою миссию во имя Изумрудного дворца и всего Альянса Мурим. И, возможно, именно от меня сейчас зависит будущее всего Мурима или, быть может, дальнейшая судьба всего необъятного Лояна…
— Сифень! Что за дела⁈ Почему рис опять с комочками⁈ Разве я не говорил тебе добавлять побольше уксуса?
Изящная кисть, словно почувствовав раздражение хозяйки, оставила чёрную кляксу на жёлтом пергаменте. Сама же бывшая наставница секты Эмэй лишь едва слышно скрипнула зубами и нацепила на лицо доброжелательную улыбку.
Чень Сифень в тысячный раз напомнила себе, что всё это ради общего дела, и что жертва её не будет напрасна, особенно после того, что она недавно узнала. Оставалось лишь как-то доставить добрую весть в Изумрудный дворец, ну или, на худой конец, выйти на шпиона клана Хао и через него передать судьбоносное послание…
— Ну как так, Сифень? Мы же договаривались! Теперь у Бом Чже снова начнёт пучить живот. Тогда раз такое дело, сегодня он спит на твоей половине.
Глаз бывшей наставницы слегка дёрнулся, а затем ещё раз и ещё… Спустя пару секунд её левое веко уже порхало подобно бабочке, а лакированная кисть в её руках медленно, но верно превращалась в труху.
Остановилась наставница лишь тогда, когда вены на её руках вздулись на манер своры охочих до мышей голодных змей. Эта картина её немного отрезвила, и остатки раздроблённой в пыль кисти выскользнули из разжавшихся пальцев.
Чень Сифень тяжело вздохнула, её новообретённое тело стало той самой платой, благодаря которой трое наставников из Небесных залов взяли её под своё крыло. Взгляд бывшей наставницы великой секты невольно перекочевал на бронзовое отполированное зеркало, что ютилось в углу комнаты. С металлической поверхности на неё взирала незнакомая, плотно сбитая женщина с широкими плечами и не менее упитанными бёдрами. О былой Чень Сифень напоминали лишь узкая талия и лицо.