Удовольствия, конечно, было мало. Примерно час бедолаг сильно колбасило. Температура, озноб, дрожь, спазмы. Фрол пытался держаться по-гвардейски, но в какой-то момент его всё равно скрутило. Тимур сидел, упершись руками в землю, и пыхтел как кузнечный мех. Ржавый матерился сквозь зубы с таким изяществом, что я даже заслушался ненадолго.
Я в это время работал извне. Камни надо было не просто проглотить. Их надо было провести через тело, зацепить за тонкие структуры души, внедрить правильно. В идеале такой процесс делают долго, мягко, с подготовкой.
У меня времени не было. Так что делал надёжно, но не нежно.
В какой-то момент Ржавый попытался встать.
— Сидеть, — сказал я.
— Меня сейчас вырвет.
— Терпи. Если вырвет — придётся снова камень глотать.
К концу часа камни почти полностью растворились в их организмах и стали частью их духовной структуры.
Магическое зрение поначалу будет слабым, особенно по меркам магов. Но для моих задач этого хватит. А если в течение пяти лет давать им такие камни, постепенно усиливая эффект, то получат полноценное зрение. Может, не как у архимага, но на уровне сильного практика.
— Живы? — спросил я.
— Вроде, — прохрипел Фрол.
— Хорошо. Теперь за мной. Я тут уже всё разведал. В замке ни хрена интересного нет, но попрактиковаться можно.
— Как это нет? — удивился Ржавый.
— Вот вам первый урок: большинство руин пустые. В них нет сокровищ, древних артефактов или тайных знаний. Но проверять всё равно надо.
Я повёл их к боковому коридору.
— Смотрите туда. Что видите?
— Стену, — сказал Тимур.
— Пыль, — добавил Ржавый.
Фрол прищурился и произнёс:
— Как будто… ниточка какая-то? Светится.
— Точно! — воскликнул Ржавый, тоже её разглядев.
— Молодцы. Это остаточный след и он ведёт к старому механизму.
Я взял палку и кинул её на нужную плиту.
Щёлкнуло, из стены вылетел ржавый шип и с мерзким скрежетом ударил в противоположную.
Все трое отскочили.
— Ловушка, — констатировал я. — Ржавый сейчас мог бы лишиться головы.
— Почему сразу я? — возмутился он.
— Потому что ты бы наверняка полез первым.
Мы прошли дальше. Я показывал им остатки плетений, старые защитные контуры, места, где магия давно выветрилась, но след ещё держался. Объяснял, как отличать опасное свечение от безопасного, почему яркое не всегда хуже тусклого и так далее.
Потом достал браслеты.
— Это вам.
— Что это? — спросил Фрол.
— Кладоискатели.
— Браслеты так называются?
— Теперь да.
Название нормальное, а главное — понятное. Не «резонансный многоконтурный поисковый накопитель». Не люблю, когда артефакты называют так, будто их сделал человек, которому платят за количество слов.