— К-как?.. — выдавила директриса.
— Это особенности моего вида, — задушевно сказал Баграр и расплылся в радушной улыбке.
Я подумала, что даже при нынешних пропорциях директриса вряд ли согласится положить палец в зубы этому медведю.
— А… н-наоборот вы тоже можете? — совсем тихо спросила Агриппина.
— Ну, конечно, мадам!
— Ну, всё! Хватит их пугать и баловаться, — я решила прекратить уже этот цирк. — И вообще, ты уже три бусины израсходовал, а толку ноль. Давай закреплённое внушение. Ты хороший, жить можешь в дальней пустой сторожке рядом с храмом, никому не помешаешь. И поставить на довольствие!
— Маша⁈ — изумилась Агриппина Петровна, и тут Баграр начал работать.
БЫЛИ КОГДА-ТО И МЫ РЫСАКАМИ…
Отец Сергий был, почитай, чуть не в два раза моложе Макария, но сейчас он понимал, что двинуться в ночь, по заметённому снегом просёлку, с едва-едва затянувшимися ранами в животе, было весьма самонадеянным решением.
Он лежал и смотрел в предутреннюю облачно-ватную тьму зимнего неба. Над землёй висело абсолютно неподвижное безветрие, все звуки затихли, и ему казалось, что совсем немного, и это огромное ватное одеяло накроет его и спрячет под собой без следа. Хорошо, хоть исповедаться перед смертью успел…
Отец Сергий прикрыл глаза… и тут же широко распахнул их. Шаги! Очень лёгкие, осторожные. Волки⁈ И ещё какой-то шорох. И как будто скрип? Что-то глухо пристукивало, но не в такт шагам, а в каком-то собственном ритме. Он попытался приподнять голову, но толку от этого титанического усилия получилось мало — из ложбинки, в которую он по недосмотру завалился, да так и не смог встать, видно было мало что.
Звуки, однако, приближались. Вот из-за бугра показался клок мохнатой шерсти, и Сергий вздрогнул, но в следующий момент с превеликим облегчением понял, что это старец Макарий и его обтрёпанная шапка, которую тот обычно называл странным словом «малахай».
Макарий вскарабкался по склону и ехидно спросил Сергия:
— Чё, природами любуисся? Бегун-марафонец… Чай-то буишь? А то, думаю, некрасиво как вышло: гость умчался, чаю не попимши, надо бы догнать, напоить…
Горячий травный чай оживил его настолько, что руки и ноги начали слегка шевелиться. Сколько времени они возились, чтобы вытащить его из злополучной ямки и взгромоздить на макариевские санки, Сергий не смог бы сказать.
— Ну чё. Поди, до городу уж ближе, — Макарий поправил сползший на глаза малахай. — Тока, барин, сильно не гони, рысак я уже не тот.
Ни смеяться, ни каяться у Сергия сил уже не осталось. Он лежал в санках, помышляя о том, как бы не вывалиться на кочках. У самого восточного края горизонта небо сделалось едва заметно белёсым, намекая на нескорый зимний рассвет.