Я обняла его и пообещала:
— Я тебе голодом сидеть не дам! Раньше ты меня маной с ложечки кормил, а теперь я буду.
— Я верю в тебя, моя девочка. А теперь мне надо поспать. Не полезу больше на этот куриный насест, и на полу нормально, — он улёгся вдоль стены огромной бурой горой и мгновенно вырубился.
А я смотрела на него и прикидывала, как бы ещё его подпитать. Как я поняла, каждая крошка маны работала на выздоровление. Значит, нужно использовать всякую возможность. Я сняла с запястий последние заряженные браслетики, связала их в большой длинный шнурок и обмотала Баграру правую лапу, привязав попутно к этой гирлянде и Марусин браслет — это же удобнее, чем просто на пальцы надевать. Ко второму запястью таким же образом примотала риталид (не хотелось бы потерять ни тот, ни другой накопитель, если честно). Хотела было уже отпороть кружевные воротнички и манжеты, полезла в карман за маленькими ножницами, которые я обычно с собой таскала, но тут рука наткнулась на остатки бусин! Вчера полдня браслетики вязали, немного неиспользованных и завалялось. И маленький моточек шерсти. Крючка только не было.
Я оглянулась вокруг в поисках подходящего куска чего-нибудь. Вот, к примеру, лоток с какими-то железяками. О! И тут даже есть штучка, почти похожая на крючок, всего-то нужно носик посильнее загнуть. Не руками, конечно, трансформацией… С помощью этого чудного инструмента я связала Баграру супер-браслет, насадив на него не меньше двух десятков бусин, обмотала вокруг лапы. Ну вот, молодец я!
Потом я потихоньку провела третий лечебный сеанс, окончательно устранив последствия удара для внутренностей и даже подправив шкуру. Баграр снова стал красивый, лоснящийся — любо-дорого смотреть.
Я уселась рядом, привалясь к его большому тёплому медвежьему боку, и принялась раздумывать над словами юродивого Андрюши. Может быть, я всё неправильно поняла? И «не до того будет» — это всего лишь про ближайшее воскресенье? А потом всё устаканится, и мы с Баграром возьмём Марусю (если она не будет против, конечно) и поедем все вместе к тёплому синему морю…
Проснулась я от громких голосов в коридоре.
— Сюда-сюда, пожалуйста, прошу! За всё время моего дежурства никаких происшествий, никаких посетителей, уверяю вас!
Я успела встать и оправить платье — в реанимационную распахнулись двойные двери и стремительно вошла директриса. Из-за её спины выглядывала Агриппина.
Надежда Генриховна была настроена весьма решительно:
— Мария, ваша забота о живом существе похвальна, но подобное поведение, вы понимаете…
Агриппина, словно извиняясь, большими глазами смотрела из-за директорского плеча.