Растерявшись, я бросила на Эльнюса вопросительный взгляд.
Он, в свою очередь, кивнул на костер, куда подтягивались орчата — совсем маленькие и лет до десяти. Последние уже были с меня ростом.
— Орки — большие любители ритуалов, — объяснил целитель, но понятнее не стало. — Каждый прием пищи имеет особые правила. Например, ужины проводят, следуя четкому порядку. Сначала пищу накладывают детям, затем старикам, потом женщинам и лишь в самом конце мужчинам.
— А вождь ест последним? — предположила я, найдя в этом схожесть с правилами на корабле.
На фрегате Арсарван тоже всегда ел уже после команды.
Эльнюс кивнул:
— Считается, что, пока поселение принимает пищу, вождь охраняет их от злых духов.
— А я когда-у к костру пойду? — искренне возмутился Бергамот. — Что за дискриминау-ция по кошачьему признаку?
— Скорее по демоническому, — исправил его Арс. — Держи хвост к себе поближе, пока сам не стал ужином.
Проследив за взглядом графа, я отметила медленно подкрадывающихся к нам собак. Если бы мы были орками, мы бы их маневры, вероятно, даже не заметили. Но, учитывая их тигриные размеры, слепыми оставаться не получалось.
Осознав повышенное внимание к своей персоне, котофей быстро юркнул мне под плащ. Уменьшившись до размеров котенка, он забрался на мое плечо.
— Если меня-у здесь съедят, так и знау-й, я буду приходить к тебе в кошмарах, хозяу-йка! — прошипел он, цепляясь когтями за мою рубашку. — А теперь иди.
— Куда? — не поняла я, посмеиваясь над ним.
— Так за едоу-й! — возмутился демон с обидой в голосе. — Очередь наша-у подошла!
За то время, пока мы переговаривались, и правда настала очередь женщин идти к костру. Подходить к нему в одиночестве не хотелось совсем. Понимала, что на меня будут смотреть. А еще боялась, что сделаю что-то не так, но выбора особо не было.
Поднявшись, я отдала Бергамота Арсу и вслед за остальными побрела к массивному орку, что стоял с нашей стороны костра. Прокручивая самодельный вертел, он отрезал куски от мясной туши и клал их в тарелки женщин вместе с кашей. Его сосед по поварскому искусству разливал по кружкам болотного цвета напиток.
Пристроившись в короткую очередь, я старалась не смотреть по сторонам. Мой черед настал очень быстро, и это был единственный плюс. Получив еду, я вернулась к своим, но последние секунды вытянула исключительно на силе воли.
Пальцы горели до невыносимой боли — такой горячей стала посуда. Хотелось просто отбросить ее и прижать ладони к земле, но сделать это — значит оскорбить тех, кто проявил гостеприимство.
— Посуда — кипяток! — прошипела я, смаргивая слезы, и уселась на свое место.