— Хоть бы плау-щом поделились, изверги! А еще хозяу-ева, называются!
Не обращая внимания на этого балагура, я смотрела отстранившемуся Арсу прямо в глаза. Мой легкий кивок остался только нашей тайной. Я обещала не геройствовать и сидеть тихо. Я…
Странно бояться не за себя, а за кого-то другого. Я испытывала ровно то же, что и он: я до дрожи боялась его потерять. Только как объяснить это ему? Как уберечь?
Не так давно он уже умирал у меня на руках, и я не могла ничего с этим сделать. Нам обоим оставалось просто наслаждаться каждым отведенным нам днем.
Наслаждаться и любить.
Из соседнего дома вышел вождь клана.
— Здравствуйте, — пробормотала я, не зная, что еще сказать.
В отличие от других орков, которых мы видели сегодня, вождь не был ни высоким, ни могучим. Напротив, он напоминал сдобную плюшку в меховой накидке, а от его нижних клыков остались только обломки. Серую голову венчала пушистая шапка.
Мои спутники едва заметно поклонились. Окончательно растерявшись, я сделала подобие книксена, чем вызвала у вождя улыбку.
Улыбающиеся орки выглядели еще страшнее, чем хмурые.
— Великий вождь оказать честь чужаки и приглашать к костер, — хрипло произнес отделившийся от отряда воин. — Вы разделить пища для ум и желудок.
— Мы благодарны за оказанную нам честь, — ответил Арс с легким кивком и снова взял меня за руку.
Как и остальные из нашей команды, чувствовала себя не в своей тарелке, испытывала смущение и нервозность. Пока мы шли к костру, пока рассаживались, все внимание было приковано к нам.
Едва мы расселись, на лавках стало так тихо, что я слышала собственное дыхание. Тот самый матрос старался вовсе не смотреть на орков, а я, наоборот, с любопытством разглядывала их одежды, обувь и посуду, которую они использовали. Неровные тарелки и кружки, вероятно, были сделаны из глины, но верхний серый слой напоминал прозрачный лак или смолу.
Нам посуду тоже выдали. Я сидела между Эльнюсом и Арсом, а потому получила свой комплект от них. С обеих сторон тарелки и кружки передавали орчанки, поглядывающие на нас с не меньшим любопытством и смущением, чем я на них.
Удар барабанов стал полной неожиданностью. Бергамот, сидящий у меня на коленях, свалился на землю да там и затих.
— Я лучше тут посиж-у, — сипло пробормотал он, вжимаясь в мои ноги.
— То есть мясо брать не пойдешь, да? — с усмешкой спросил у него целитель.
— Как это не пойд-у? Пойд-у! — возмущенно ответил кот, но, снова запрыгнув мне на колени, тихо добавил: — Хозяу-йка мне на что? Она и возьмет. Ты же возьмеу-шь?
И столько надежды в зеленых глазах! Надежды, которая быстро сменилась укоризной.