На губах Арибеллы в ответ на этот приказ появилась странная улыбка.
Не послушавшись, я все же подошла к графу и встала рядом с ним на шаг позади.
— Арс, нам же нечего скрывать, — обратилась я к нему мягко. — В том, что случилось, не виноваты ни ты, ни я. Это Татия провела ритуал.
— Нам лучше поговорить об этом внутри, — сказал он с нажимом. — Если ты попытаешься навредить Маше, я за себя не ручаюсь.
Последние слова, к моему удивлению, были адресованы Арибелле. Девушке, в которую еще год назад бывший капитан пиратского корабля был влюблен.
Ощущала себя неуютно и неуместно, пока мы вместе поднимались на крыльцо и располагались в гостиной на первом этаже.
Горына и Имка поджидали нас в холле. Отдав им распоряжение принести чай, который вряд ли кто-то собирался пить, Арс занял одно из кресел. Во втором рядом с ним разместилась я, а гостья присела на диван.
Единственной преградой между нами выступал кофейный столик.
Тишина стояла такая, что я слышала собственное дыхание. Вежливое молчание казалось гнетущим, а наши позы напряженными. Лишь Арибелла выглядела расслабленно, изучая нас со всем вниманием.
Из арки, ведущей в левое крыло дома, появилась Горына с чаем. Водрузив поднос на стол, она попыталась разлить напиток по чашкам, но Арс приказал ей уйти, и мы снова остались одни.
Арсарван первым нарушил молчание.
— Что в письме? — спросил он ровно, словно нисколько не боялся магичку.
— Ваш смертный приговор, — также спокойно произнесла Арибелла и тут же внесла уточнение: — Или только твой. Если Пропащая лишь инструмент в твоих коварных планах.
На лице графа проступило недоумение, а гостья протянула ему смятый лист.
— Поверь мне, тебе лучше прочесть самому.
Арсарван забрал письмо не сразу. Еще мгновение он смотрел Бель в глаза, словно пытался найти в них ответ на свой вопрос.
Я же следила за ними с интересом. Для меня оставалось загадкой, почему девушка так просто отдала возможному злодею нечто, что позволило ей вынести на наш счет обвинительный приговор.
Будь я злодейкой, немедленно уничтожила бы улику, попросту съев ее, как показывали в фильмах. Неужели настолько была уверена в себе и своих силах?
Или все же дело было в доверии к Арсу? Эта мысль неожиданно отозвалась уколом ревности.
Забрав листок, граф внезапно расположился так, чтобы я тоже могла прочесть его содержимое. Чернила в нескольких строчках расплывались, словно на бумагу попала влага, но на тексте это не отразилось.
Письмо адресовалось Рейнару — брату Татии, и чем больше я читала, тем сильнее меня охватывал ужас. Каждая строчка била наотмашь. Ложь ложилась так правильно, что не будь я участницей происходящего, поверила бы в каждое слово.