— Я все равно не была голодна, — повинилась я перед озадаченным магом. — Но спасибо за старания, я оценила. Кстати, а сколько продлится охота?
— Отряд должен вернуться с минуты на минуту, — отозвался Эльнюс, заметно растеряв энтузиазм.
В то же мгновение с улицы послышались шум, чей-то громогласный смех, а за ним лай собак. Взвившись на ноги, я распахнула дверь и увидела настойчивых песиков. Их стало заметно меньше.
— Бергамот не выйдет, он наказан, — ответила я им, смеясь, и перевела взгляд на тех, кто медленно двигался через площадь в сторону нашего дома.
Увидев Арсарвана, чье лицо было залито кровью, я перестала дышать. Ноги сами сорвались с места.
Не помнила себя, когда бежала к нему. Растолкав и орков, и матросов, ввалилась в его объятия, в ужасе заглядывая ему в глаза. Волосы, лицо, шея, даже рубашка и плащ — абсолютно все было в алых разводах. На морозе они застыли словно краска.
Но перед глазами вспыхнул другой образ — кровь, в которой тонули мои ладони.
— Что случилось⁈ — воскликнула я, пытаясь пальцами отыскать рану на его голове.
Она наверняка находилась в волосах, иначе бы его так не залило кровью.
— Ничего не случилось, родная. Все хорошо, — в недоумении ответил Арс, одарив меня мягкой улыбкой.
Обняв, он попытался поцеловать меня, но я не далась и вырвалась из его захвата. В горле стоял ком размером со снежок. Паника захватила без остатка, давая выход истерике.
— Ты весь в крови! — закричала я, отталкивая от себя его руки.
Вся процессия остановилась. Я чувствовала на себе недоуменные и откровенно жалостливые взгляды, но никто не вмешивался. Даже орки стояли рядом молча, не пытаясь что-либо объяснить, а ведь это они! Они позвали его на охоту!
— Маша, давай зайдем в дом, и я все тебе расскажу, — попытался граф увести меня.
Но мне требовался ответ прямо сейчас. Меня колотило так, что, казалось, под моими ногами подпрыгивала земля. Пульс стучал в ушах, заглушая все звуки, а во рту пересохло.
Скрестив руки на груди, я упрямо стояла на месте.
Сжав губы, Арсарван пояснил:
— Это не моя кровь. В орочьем поселении принято умываться кровью добычи, когда впервые идешь на охоту. Так из мальчика делают мужчину. Охота — это ритуал обретения пищи, а умывание — уважение к тому, кто утратил свою жизнь ради тебя. Это не моя кровь.
Я не могла ничего сказать. Горло сдавило спазмом — не вдохнуть, не выдохнуть.
Сморгнув слезы, повисшие на ресницах, я просто развернулась и ушла. Перед глазами то и дело темнело. Тело охватывал лихорадочный жар, но стоило Арсу окликнуть меня, я рванула со всех ног. Пробежала и мимо дома, и мимо выбравшегося на улицу Эльнюса.