С шофером все было понятно: болтун и трепач, на фронте без году неделя. Но вот машина…
Американский полугрузовичок действительно был новеньким, пусть уже пропылился, но аккуратненько, а брезентовый тент так и вообще выглядел так, словно только утром натянули.
Тимофей присел, глянул под округлое крыло, на ребристую мощную покрышку.
— Отож разбираешься? — удивился сержант Торчок.
— Не, не умею, — вздохнул Тимофей. — Но она того… Чуется гармония, как вы говорите. Сильная машина.
— То да, — согласился Торчок. — Так хороша, что даже с гаком. Давеча пытались с нас тент снять, Андрюха чуток не проспал.
— Да я не проспал! Я сразу услышал, только добежать не успел, — запротестовал водитель.
— Отож я говорил: не жри ту прорву слив, брюхо не сдержит, — мрачно напомнил сержант. — А он: «До ветерку, на секунду». Тут только отворотись от хозяйства — сразу лезут.
— Задержали ворье? — счел уместным поинтересоваться Тимофей.
— Та почти, но без юридических тонкостей, — кратко сказал Торчок и сжал здоровенный кулак. Сразу было видно, что и сержант, и его кулаки имеют немалую фронтовую закалку.
Машину поставили впритык, благо имелся капонир, еще старый, весенний. Тимофей достал кусок масксети, обретенный по счастливому стечению обстоятельств и забывчивости саперов, замаскировали «додж». Сходил к часовому связистов: с его поста машина была видна, будет поглядывать. Но понятно, что и самим нужно не зевать.
Особисты перетащили в блиндаж груз. Насколько понял Тимофей, в основном это были ящики с оружием и боеприпасами, хорошо упакованная радиостанция да солидный запас провизии. Но о таких вещах знающий жизнь рядовой Лавренко интересоваться, понятно, не стал.
Уже вечерело. Тимофей собрался на кухню за ужином, но сержант остановил:
— С нами повечеришь, не обеднеем.
У гостей в запасе оказалась специальная печечка, вроде керогаза. Водитель Андрюха показал банку с непонятной красивой надписью:
— Видал? Яйца Рузвельта — яичный порошок!
Таких концентратов Тимофею видеть не приходилось. Ушлые гости бахнули в порошковый омлет целую банку колбасного фарша — пахнуло увлекательно. В запасах хозяина склада из достойного дополнения к ужину нашлась только пара луковиц, но и они оказались кстати.
После великолепного ужина сели перед блиндажом. Тимофей закурил.
— Отож напрасно дымишь — с неодобрением заметил сержант. — Бо молодой, а через год дыхать толком не будешь.
— Я для уюта, — пояснил Тимофей. — А год… Год — это долго.
Рассказывал гостям про плацдарм. Сержант слушал внимательно, вопросы задавал и большой головой качал, а водитель начал клевать носом, и его отослали спать. Остатки прибрежных рощ и дальний берег уже тонули в вечерней дымке. Собеседники доедали сливы.