Но это были полумеры, требовалось срочно искать идеи для регулярной занятости ребятни, которую дежурства напрягали не сильно.
Этим же вечером после ужина я поманила Коллина за свой небольшой столик в столовой, собираясь показать ему местную азбуку. По другую сторону от меня уселся Корка, и первый урок в доме отказников начался.
Какое-то время спустя мимо столовой пронесся Димка-Шон, но, заметив нашу небольшую компанию, вернулся и подошёл ближе. Следом за ним плелся Пепел, получивший своё прозвище из-за бледной кожи. Соратник моего ребенка был недоволен изменившимися планами и тем, что приятель изменил траекторию движения.
— А чем вы занимаетесь? — Димка сверлил взглядом Коллина.
— Азбуку учим, хотите присоединиться?
В ответ на мой вопрос Пепел отрицательно помотал головой и подтолкнул друга в сторону выхода из помещения, но Димка уже сделал для себя какие-то выводы и вместо того, чтобы уйти, стряхнул руку товарища и демонстративно уселся за стол напротив Коллина. Пепел обвел нашу компанию грустным взглядом и, громко вздохнув, нехотя присоединился.
Уже потом я часто видела то одного, то другого парнишку из продвинутой четверки за перелистыванием страниц учебника или заполнением листов-прописей, которые я соорудила на скорую руку.
Поздним вечером, когда уже готовилась ко сну, ко мне в покои постучался Флин с явным намерением поговорить о чем-то серьезном. Устроившись в кровати, я следила за тем, как брат располагается у меня в ногах, у противоположной спинки. Сразу вспомнилось то чувство умиротворения и комфорта, которое охватывало меня, когда мы в госпитале сиживали так, часами разговаривая обо всем и узнавая друг друга. Я чувствовала, что Флину трудно начать разговор, поэтому ободряюще ему кивнула, давай, мол, я готова. Но то, о чем пошла речь, было полной неожиданностью.
Горькая правда
— Я прошу тебя отложить обряд усыновления Шона. Лиз, ты не готова, обряд может не получиться.
Шокированная словами брата, я молчала и пыталась поймать ускользающий от меня смысл. Как это не готова? Я была готова назвать Димку сыном ещё в прошлой жизни, до всей этой божественной круговерти и вмешательства ангелов. Прошла через громкий развод, столько времени занималась бумажной волокитой, в конце концов, пережила собственную смерть, и ради чего? Разве этого мало?
— Мне все это известно, Лиз, — брат пересел поближе и взял меня за руки. — И ты удивишься, но мне известно гораздо больше, чем тебе. Я сейчас скажу тебе неприятную вещь, но кто это сделает, если не я? — Я смотрела в родные глаза и морально готовилась к худшему. — Предлагаю подумать вместе над тем, что ты знаешь о повседневной жизни Шона? С кем он дружит, чем занимается, когда свободен от дежурств, какие занятия ему нравятся, какие не очень?