— Завтра прибывают Драконьи Посланники, и все Дьерран должны их поприветствовать. Сегодня день рождения Кристин — получается, что ты на два дня забросила свои обязанности. Послезавтра за тобой прибудет карета, и ты не выйдешь со склада, пока не зарядишь все накопители. А теперь молчи и улыбайся, у меня есть здесь дела.
Уйти к себе мне удалось лишь через несколько часов. Шордаг за это время договорился о поставках ткани, о нескольких визитах: «Нет-нет, моя возлюбленная невеста — изрядная домоседка. Быть может, после свадьбы она изменится. А пока что она отвечает отказом на все предложения» — и об охоте на зайцев.
«Чтоб ты провалился, Висейр Шордаг», — пронеслось у меня в голове.
Получалось, что мои планы придется скорректировать: уходить надо сразу после отъезда Посланников. С фабрики он меня просто не выпустит!
Праздник стремился к своему завершению, гости покидали дом, Кики общалась с гостями с изрядной долей раздражения, а я… Я ждала того благостного момента, когда можно будет уйти к себе. Ноги гудели, голова болела, а скулы сводило от фальшивой улыбки.
К тому же я хотела избежать разбора подарков. Сестрица любит устроиться в кругу семьи, вскрывать коробки, обсуждать и осуждать. И я могу сколько угодно говорить, что ничего не жду, но… Сложно, очень сложно перестать надеяться. Дело даже не в том, что мне нужны именно дары, именно вещи, артефакты или зелья, хотя да, нужны, но! Но я бы страшно обрадовалась чему-то простому, недорогому, но купленному именно для меня. А не вытащенному из шкафа с дежурными презентами.
— С днем рождения. — Ко мне, уже отчаявшейся сбежать, подошла мама.
Простая плоская коробка, чуть примятый бант.
— Внутри серебристо-зеленая записная книжка? — с интересом спросила я. — Та, которую в том году жена градоправителя подарила Кики на Зимопраздник? Артефактное перо сестрица себе взяла, а от остального отказалась.
— Ты осуждаешь подарок, а сама ничего не подарила, — поджала губы матушка. — Разве этому мы тебя учили?
Наверное, это была усталость, но я, взяв из ее рук подарок, ровно проговорила:
— Нет, вы учили меня делить детей на любимых и нелюбимых, достойных и недостойных. Доброй ночи, я устала и хочу лечь.
— Фике, Висейр еще здесь, — осудила меня матушка. — Вы останетесь на семейный чай? Будем открывать подарки!
— Я открою у себя, — припечатала я и направилась к выходу из зала.
— Фике! Вернись немедленно!
А я уже и сама не рада была, что рот раскрыла. Книжицу я хотела оставить на широких перилах лестницы. Ведь вся суть этого дорогущего подарка была в том, что в книжке можно было писать только тем самым пером. И прочесть записи мог лишь тот, у кого в руках перо.