Она выходит, и я остаюсь одна.
Наконец-то.
Прохожу к огромной дубовой кровати, настолько массивной, что поневоле закрадывается ощущение, что в доме медведей нахожусь из сказки про Машеньку и медведей.
Сейчас зайдет медведь Виталик и спросит грозно: “Кто сидел на моей кровати и помял ее?”
Это почему-то кажется смешным, и я, тихо всхрюкнув, падаю спиной на покрывало.
И закрываю глаза, мгновенно проваливаясь в такой глубокий сон, что медведю, вздумай он прийти и что-то предъявить мне за неприкосновенность кровати, придется сильно постараться, чтоб разбудить…
12. Чем заняться в метель…
Прихожу в себя, словно на поверхность воды из омута всплываю: без дыхания и с бешено бьющимся сердцем. Пару секунд оторопело смотрю в деревянный белый потолок, с качающейся посреди строгой люстрой, очень похожей на советский раритет семидесятых годов, светлый, матового стекла шар с медным ободом, пытаясь осознать, где нахожусь.
Моргаю, приходя в себя. Сон мне снился странный, такой… Непонятно-тягучий… Наполненный горячим дыханием и невнятными образами.
В окно лупит метель, и я вздрагиваю, посмотрев на улицу. Боже… Ни одного просвета. Сплошная серость. Сколько времени сейчас?
Телефон мой остался в больнице, понять, какое время суток, решительно невозможно.
В комнате — ни одного опознавательного знака. Телевизора, электронных часов и прочего нет.
Это место — исключительно для отдыха.
Сажусь, повожу плечами, морщась от легкой боли. Надо размяться, налицо крепатура после нервного и физического напряжения. Отец, помню, страдал, особенно после многочасовых операций.
Причем, не в тот же день, а на следующий. Нагоняло его.
Интересно, как бы он поступил, если б оказался в моей ситуации. Ну, понятно, что первым делом принял бы роды. А затем… О-о-о… Сто процентов раздал бы всем сестрам по серьгам! И в первую очередь, брутальному и нахальному Громовержцу Виталику. У моего папы в госпитале такие вот здоровяки по струночке ходили и вели себя тише воды, ниже травы.
Прикусываю губу, привычно смиряя боль. Я тоже все правильно сделала, правда, пап?
Теперь выбраться из этой медвежьей берлоги надо.
Но в первую очередь, выяснить, что там с пациентками.
Хотя, если не разбудили меня, значит, все в порядке.
Решив пока не докучать уставшей мамочке и ее малышке, еще раз осматриваю комнату и нахожу взглядом круглую медную мордяху механических часов.
Ого! Пять утра? Ну, явно не вечера, не могла я так много спать…
Встаю, пью воду, найденную в баре. И снова повожу плечами. Тянет… Что там Валентина Дмитриевна про бассейн говорила?