Потому что это только кажется, что рождением ребенка все завершается. На самом деле еще море процедур, о которых не снимают в сериалах про счастливых мамочек и сразу же розовощеких и пухлых младенцев.
Вышла из комнаты я лишь через полчаса, оставив прабабушку бдеть рядом с внучкой и правнучкой и приказав звать меня, если что-то будет беспокоить.
По моему опыту, сейчас их ничего особо беспокоить не должно, лежать мамочке и младенцу вместе надо еще какое-то время, я подробно объяснила процедуру.
А потом надо отдыхать.
Всем.
Василиса отлично потрудилась, правильно тужилась, и я не зафиксировала ни одного разрыва. Молодая здоровая женщина, эластичные ткани, все должно восстанавливаться хорошо.
А через пару дней, когда метель утихнет, можно и в больницу. В любом случае, туда надо.
Это я тоже объяснила, но кратко.
Пока что лишняя информация им не нужна.
А вот хозяину дома — вполне пригодится.
Да и разговор, конечно, серьезный назрел.
Потому что я ничего не забыла и забывать не планировала.
Сразу за дверью меня встретили сторожившие у порога парни. И спокойно и задумчиво сидящий в своем кресле Громовержец Виталик. Он вертел в лапе бокал с темной жидкостью и, судя по всему, лечил нервы.
Парням бы тоже не помешало, но тут только опыт поможет.
— Доктор… — несмело шагнули они ко мне сразу с двух сторон. Боже, высоченные какие! Василиса примерно моего роста, рядом с ними совсем малышкой, наверно, смотрится. Я посмотрела на того, кто говорил, очень симпатичного яркого блондина с цветными тату на всех открытых участках тела, — можно, мы…
— Одним глазком… — прохрипел широкоплечий массивный брюнет, с очень темными, взволнованными глазами, — мы не помешаем… Чуть-чуть…
Я глянула на одного, потом на второго…
— Хорошо, — кивнула я, — только мамочке не докучать. Она должна отдохнуть. Сейчас очень важный период.
— Да-да… — торопливо замотали головами оба и, словно хитрые опытные котяры, шмыгнули мне за спину.
А я осталась стоять, как-то сразу почувствовав себя неловко под тяжелым внимательным взглядом Зевса Виталика.
И вот сейчас мне одновременно хочется принять его приглашение, то есть, сесть и выдохнуть, потому что напряженные это часы были.
И получить компенсацию, в первую очередь моральную, за то, что со мной сделали его люди.
Вот только имеет ли смысл ругаться прямо тут, у дверей Василисы?
— Я бы хотела прийти в себя, посидеть в тишине, — коротко говорю я, решив не отвечать на откровенную попытку в панибратство.
— Пойдем, — кивает Виталик, поднимаясь с кресла.
Он топает вперед, я следом, невольно опять окидывая взглядом широченные плечи, едва помещающиеся в дверной проем и общую громоздкость фигуры. Даже, наверно, не Зевс… А кто-то из местных богов. Один? Перун?