– Именно тогда он впервые поднял на меня руку. Представляете? Меня в жизни никто и никогда… а он… он молча меня избил. А после сам же убрал следы. Не залечил, отнюдь. Только следы… я сама срастила трещину в ребре, и это его взбесило вновь…
– Вы…
– Сбежала к родителям, но они не пожелали скандала. Более того, они мне не поверили, – Одовецкая криво усмехнулась. – В конце концов, я ведь всего-навсего девочка, бестолковая и утомленная долгими родами. Я сама не понимаю, что говорю. А он старше, умнее… и должен перенять дела рода. Меня вернули. И настоятельно посоветовали не глупить, а просто поговорить с мужем. Найти общий язык. И я поверила… это ведь так просто – поверить, что именно ты и виновата во всем. Родила дочь? Надо было рожать мальчика, и в следующий раз родится именно он. Только следующего раза не было. Почувствовав свою безнаказанность, он словно обезумел. Из нашего дома была изгнана почти вся прислуга, кроме той, которую нанял он. А я… мне запрещалось покидать пределы собственных покоев. Практика? Помилуйте, о какой практике может идти речь, если я не способна и на малое. Я бездарна. Я позор рода. Я… я верила во всю эту чушь.
– И не пытались?
– Просить защиты? Помилуйте, у кого? Родители мне не верили. Друзей у меня не было, а остальные… к сожалению, в нашем обществе всегда виновата женщина. Что бы ни случилось, виновата именно женщина. Да и мой супруг к этому времени успел обзавестись покровителями, благодаря которым он и сделал неплохую карьеру. Кто бы позволил мне портить его репутацию? Несколько лет я жила будто в дурном сне, постепенно превращаясь… не знаю, в подобие человека? Пожалуй. И игрушка начала ему надоедать. Я перестала сопротивляться. Сдалась. Стала неинтересна. Он заводил любовниц. Некоторые жили в нашем доме, и, более того, меня заставляли прислуживать им. Ему это казалось забавным. Не знаю, чем бы это закончилось, но мне удалось забеременеть вновь. Целительский дар – вещь своеобразная, особенно у женщин. С одной стороны, мы, безусловно, на многое способны, а с другой – он истощает нас, сказываясь прежде всего на способности иметь собственных детей. Именно поэтому наш род никогда не был многочисленным. Я забеременела, и… он ждал сына. Наследника. Нет, он любил Ясеньку, что было странно, но все равно хотел сына. И, узнав, что я в положении, отстал. Он вдруг стал прежним. Окружил меня заботой, вниманием, будто и не было тех лет. Исчезли другие женщины, а наш дом вновь преобразился.
Она содрогнулась и поежилась.
– Я рада, что его убили. Однажды он понял, что ребенок, которого я жду, это вторая девочка. И впал в ярость. Я не думаю, что он хотел убить своего ребенка, просто не справился со злостью… просто… я очнулась в крови. Я лежала на полу и понимала, что этого ребенка больше нет, что… А он стоял надо мной и холодно рассказывал, насколько устал от моей никчемности. Именно тогда я поняла, что он меня убьет. Целителю проще, чем кому бы то ни было, убить другого человека. И меня обуяла такая непостижимая ярость… Именно тогда я вспомнила, что и сама являюсь целителем. Не просто целителем… Одовецкие тоже древний род, а у каждого древнего рода имеются свои секреты.