— Могу ли я рассчитывать на милость великого князя…
И реснички опустила.
Ишь ты, выдрессировали.
— Ах, конечно, можете. Великий князь ко всем милосерден… невзирая на происхождение. — Томная красавица, работавшая на бриттов, не смогла упустить момента.
— И возраст, — отозвалась княгиня, раскрывая веер из страусиных перьев.
Тот затрепетал, и Лешека окатило душной волной парфюма, щедро сдобренного приворотными средствами. А это уж ни в какие ворота не лезет. Так что чихнул он весьма искренне и еще более искренне поинтересовался:
— Чем это тут завоняло?
Фыркнула смуглокожая бриттка, которая, между прочим, являлась подданной Арсийской империи и к роду принадлежала древнему, но, по несчастью, обедневшему, чем коварные бритты и воспользовались, смутив разум юной наследницы золотом и обещаниями будущей спокойной жизни в предместьях Лондиниума.
Чем ей Лондиниум глянулся, Лешек не понимал.
Помнил он этот городишко: тесный, грязный и вонючий. Не то что родной Арсинор.
— Это… — княгиня слегка зарозовела, — горничная перестаралась.
— А гоните ее, — посоветовал Лешек и окинул взглядом зал.
Прием шел. И шел себе…
Еще часа два — и можно будет удалиться, не вызвав особых пересудов. А до того… Он бросил тоскливый взгляд на часы и подал руку княгине, вызвав приступ злости у ее соперницы.
— Вы позволите?
Танцевала она для бывшей торговки весьма и весьма неплохо. Правда, слишком часто вздыхала, отчего бюст приходил в волнение, вызывая оное же в кавалерах иных, с которыми приходилось сталкиваться. Вот споткнулся, едва не растянувшись на глянцевом полу, поручик Ржевин, шею вытянул, разом позабывши про приличия и невесту, которую, собственно говоря, и выгуливал. Вот икнул, подавившись вином, престарелый генерал-майор Визовский, вот две почтенные дамы склонились друг к другу — стало быть, разнесется завтра по городу новая старая сплетня.
— Ах, — княгиня осторожно коснулась щеки наследника, — Лешенька, я так по вам соскучилась, вы не представляете. Без вас мне тоскливо…
Тоску княгини разгоняли двое любовников, но, судя по докладам, держала она их исключительно здоровья ради. И соблюдала притом похвальную осторожность в отличие от соперницы, которая позволила себе чрезмерно увлечься неким чиновником низкого ранга.
— Простите, — отозвался Лешек. — Не мог. Дела… Папенька, знаете ли, работать велел.
— Ах, как жестоко! — почти искренне возмутилась княгиня. — И что вы?
— Работаю.
— Кем?
— Наследником! — Он позволил себе слегка споткнуться и даже наступить на розовую туфельку. Жаль, подолы платьев укоротили по новой моде, на подолы наступать всяко сподручней было бы. — Велел придумать развлечение, чтоб для народа… Я ему ярмарку предложил. На ярмарке хорошо…