— Возможно, есть шанс выздороветь, — с надеждой посмотрел на меня «парнишка», договаривая свою фразу.
В чудеса я перестала верить давно. Глубоко убежденная, что все что делается в жизни – все не просто так, я считала, что раз Бог послал мне все это, значит надо терпеть и бороться. И все же не удержалась и поинтересовалась:
— Как вы думаете, от чего он развился? Я за всю жизнь ни разу не ударялась головой, вроде как, — попыталась вспомнить все свои сорок девять лет жизни.
— Рак чаще всего возникает из-за генетической предрасположенности, либо из-за стресса, — пожал плечами Роман Васильевич скорее по привычке, чем логически, ибо голосом он хотел предать себе вид уверенного человека. У него это ужасно получалось. Не всем дано нести роль руководящую.
Я тщетно попыталась теперь припомнить, что же такого произошло со мной в последнее время, что запустило этот злокачественный механизм. Всегда считала, что живет самой что ни на есть заурядной жизнью и привыкла ко всему относиться легче, без скандалов и перепадов настроения, принимая удары судьбы стойко.
— У меня отец умер от рака легких в конце восьмидесятых, — сказала вслух и опустила глаза.
— Ну вот видите…
— Но это из-за чернобыльской радиации, — договорила, тем самым отбрасывая версию врача о генетической предрасположенности.
— А возможно у него и были предпосылки, а события на Украине лишь спровоцировали, — дал иную тему для размышлений Роман Васильевич. – В любом случае, Мария Ивановна, я посоветовал бы вам обраться в центр онкологии. Направление я вам выпишу.
— Спасибо, — кивнула и направилась к выходу. А что еще мне оставалось делать? Не ругаться же с ним по поводу диагноза. Он не Господь Бог, не руководит нашими жизнями.
Вот так все бытовые проблемы перекрыло известие, что жизнь оказывается куда короче, чем ты думаешь. А ведь столько всего хотелось успеть. Пусть я понимала, что с каждым годом не молодею, но где-то там, глубоко в душе, думала и надеялась, что у меня еще есть время познать мир и быть счастливой. А тут похоже, что для всего этого осталось менее года… года мучений и страданий по больницам, аптекам, врачам… в этот момент я дала себе сделать то, что не позволяла несколько лет: поплакать. В кои-то веки мне стало искренне жаль себя.
Незаметно пролетел месяц, затем другой. Зима мягкой поступью накрыла землю, припорошив ее легким снежком, постепенно превращаясь в сугробы. Мороз крепчал изо дня в день, а укатанные в лед тротуары и тропинки не давали пешеходам возможности в спешке нестись по своим делам.