Глава 13
Словно в награду за предыдущие проблемы оставшиеся десять дней до Рождества прошли спокойно. Да и сам сочельник выдался на удивление мирным. Я до самой полуночи ждал подвоха, несколько раз облетал деревню на скайборде, благо погода выдалась тихой и бесснежной, но ничего так и не произошло. Не шалили шликуны на своих железных санях, утаскивая железными крюками зазевавшихся селян в прорубь, не похищал детей Карачун, пробираясь в дома через трубу, даже черти и те, казалось, притихли, после бойни анчуток на реке Суме. Я лишь зря время потратил и изрядно замёрз. Всё же зимние полёты это прям очень такое себе, не моё прямо скажем. Даже Щит не спасает.
Отогревшись дома горячим чаем я оделся потеплей и влился в толпу празднующих. После Революции пришедшие к власти большевики изменили календарь с юлианского на Григорианский, но несмотря на сдвиг в тринадцать дней, дата Рождества осталась неизменной. И связано это было со многими факторами, в том числе мистическими. Всё же самая короткая ночь в году была штукой наполненной магии и тайн и оставлять в этот день людей без защиты не стоило. Однако, развернувшаяся после компания против церкви привнесла забавный парадокс.
Во всём мире Рождество считалось домашним праздником. Люди собирались семьями, накрывали стол, праздновали, пели песни, а утром разворачивали подарки оставленные под ёлкой или там в носках на камине. А вот Новый год уже считался чем-то необязательным. Отмечать его ходили к друзьям или просто на площадь, где играла музыка и люди просто танцевали. У нас же всё было совсем наоборот.
Да, большинство советских граждан ходило в церковь, и в Рождество там яблоку было негде упасть. Но после литургии народ расходился и начиналось хождение по гостям. Редко кто встречал этот праздник дома. В основном предпочитали компании, молодёжь каталась с горок, играла в снежки, короче развлекались как могли. А вот уже в Новый год предпочитали собираться семьёй, ждать боя курантов, дарить подарки и проводить время с родными и близкими. Короче всё наоборот, чем в остальном мире, что очень смущало иностранцев.
Меня, впрочем, это не смущало, так что я с удовольствием присоединился к гуляющим на центральной площади села. Там была установлена ёлка, украшенная гирляндами, бумажными лентами, флажками, игрушками, серпантином и серебристым дождиком. Получилось красиво. Правда, альтер-эго снова подбросил тень воспоминаний о громадной ели, возносящейся вверх на добрый десяток метров, сияющей и переливающейся всеми цветами радуги, но я привычно отмахнулся от неё. Такого просто не может быть. Ладно ещё ёлка, в Москве ставили что-то подобное, создавая её на жёстком металлическом каркасе, но вот так светиться и сиять без магии невозможно. А я уже точно знал, что в родном мире моего спасителя магии не было.