— Можно забрать? — едва слышно донёсся безликий голос служанки из-за спины. Корн кивнул, перед ним мелькнула рука в идеально белой перчатке, и тарелка исчезла.
Корн собирался выйти из-за стола, когда мягкий голос отца пронёсся по залу ещё раз:
— Корнелия, дочь моя, есть ли что-то, что бы ты хотела сказать мне? Что-то, о чём мне, как твоему отцу и лорду этого дома, полагается знать?
Раздался дребезжащий шум. Корн перевёл взгляд влево — звук издавала ложечка, стучащая о блюдце с лимонным тартом в дрожащих руках сестры. Она выпустила ложку, и та с оглушающим звоном упала на пол. Слуга поспешил заменить её на новую.
— Почему ты молчишь? — отец поднялся со своего места и медленно подошёл. В руках у него была шпажка с нанизанной на неё вишней. Он поднёс ягоду к сжатым губам Корнелии и тихо сказал. — Ешь.
Сестра вздрогнула, но послушно сняла ягоду со шпажки и съела её.
— Вкусно?
Сестра кивнула, отец слегка нахмурился:
— Вслух.
Корн не знал куда деваться, он хотел помочь Корнелии, но и выдать отцу секрет никак не мог. Поэтому он расширенными глазами смотрел на сцену перед собой, боясь сделать неосторожный вздох и тем самым привлечь внимание отца.
— Вкусно, — тихо прошептала сестра.
— Громче.
— Вкусно! — отчётливо произнесла Корнелия.
— Так значит тебе нравится еда, которая подаётся к нашему столу? А я уж думал, что тебе не терпится перейти на хлеб и воду, сидя в башне.
Корнелия задрожала, закрыла глаза, из них потекли слёзы. Корн не мог выносить такого зрелища и попытался защитить сестру. Он открыл рот, но было так страшно, что ни одного звука не вышло из его горла. Его взгляд заметался в поисках помощи, скользнул по бездушным лицам слуг и остановился на старшем брате.
Сейчас ему было двенадцать. У него были средней длины светлые волосы и, такие же как у отца, голубые глаза. Они смотрели прямо на Корна. В них сквозили холод и… любопытство. Мурашки побежали от этого взгляда.
— Уведите её, — приказал отец.
— Стойте! — Корнелия спрыгнула со стула. — Я скажу, всё скажу. Не надо, пожалуйста, не надо меня… ту-да, — она разрыдалась пуще прежнего. Оглянулась на Корна, встретившись с ним глазами, тут же испуганно опустила взгляд в пол и дрогнувшим голосом произнесла. — Брат… завёл собаку.
Наступила пауза, сердце Корна было готово выскочить. Корнелия сдала его!
Отец хмыкнул:
— Молодец, — он погладил Корнелию по волосам, и та облегчённо выдохнула. — Но ты должна была рассказать раньше, — сестра замерла и подняла на отца испуганный взгляд. — Уведите её.
— Нет! Прошу… Не надо! Пожалуйста! — кричала Корнелия, которую взвалил на плечо телохранитель отца, и унёс из зала.