Кто, почему и зачем — не мое дело. Сама Мария рассчитывается со мной на все пятерки, живет в Царском Селе без проблем, хотя правильно понимает, что тоже может попасть под раздачу в случае удачного покушения на мою персону.
Иногда уезжает навестить друзей, подруг и знакомых, но всегда возвращается на второй день.
Поэтому я поводил рукой с камнем над дядечкой, почистил ему вены от тромбов и прочих гадостей и быстро покинул очень внешне гостеприимный дом.
Пять с половиной лет я уже здесь, даже больше на три месяца, поэтому как-то стало все изрядно уже надоедать.
И встречи с теперь постоянно недовольным императором, и моя напряженная работа в комитете, и отсутствие многого из моего мира здесь.
Даже почти молящаяся на меня Александра Федоровна, с по-прежнему недовольным взглядом, уже бесит немного.
Не мое время все-таки вокруг, ничего не скажу плохого. Но не мое и люди тоже не мои, что вполне понятно.
Не вписываюсь я, простой слесарь, пусть уже в генеральском мундире и при таком же жаловании, в светское общество и даже не хочу особо.
С парнями из комитета мне просто общаться и приказывать, авторитет мой и так сравним там с Гималаями, ничего не может его умалить.
Восемнадцатый год уже наступил, снова едва оглянулся назад, в только что прошедшее уже прошлое, а он уже здесь, прямо за спиной стоит.
Отмечаем снова с Марией у кого-то из ее знакомых в гостях, выглядит все очень здорово.
И весело получилось, и на душе у меня самого хорошо.
Получилось все реально устроить, как я сам загадывал на самый лучший случай, значит, совсем не зря шесть лет своей очень драгоценной жизни я потратил на создание нового мира вокруг меня.
И праздник вокруг такой, тот самый с хрустом булок, все вокруг нас, как с лубка пасхальных картинок.
Шикарный дом, со вкусом украшенный сад, красивые люди в карнавальных костюмах, все довольные и непринужденные.
— Ну и отлично, что я такую красивую жизнь спас! Пусть все идет по пути обычной эволюции, а не пролетарской революции, а все эти веселые, счастливые люди не бегут сейчас, спасая свои жизни, куда-то в Ростов-на-Дону. Не прячутся где-нибудь в Кисловодске от неминуемого расстрела или уже угрюмо не стоят в шеренге, приготовившиеся к смерти, — говорю я себе, глядя на роскошную иллюминацию украшенного сада.
Как все такое страшное будущее прошло очень близко от этих непринужденно общающихся со мной и милой Марией людей.
— Да еще те же миллионы крестьян спокойно растят свой хлеб в поте лица своего, не остались валяться в окопах грудой костей, разорванные пудовыми «чемоданами» немцев или удушенные газом с синими лицами. И семьи рабочих не стоят в километровых очередях за дешевым хлебом, поэтому не идут прямо сейчас свергать ненавистное самодержавие с винтовками в руках. А так же встречают праздник за накрытыми столами.