После него очередь дошла уже до Родзянко и после до пары самых активных представителей влияния иностранных государств. Всех нашли именно так же с военно-морским кортиком в сердце, уже в совсем разных местах.
Я решил — такие приметные смерти станут лучшим предупреждением самым выдающимся агентам и масонам чужих разведок и стран.
Действуют они в открытую, никого не боятся и не стесняются вообще, поэтому пришлось ударить по рукам.
Заодно был опубликован список из двухсот самых активных инагентов, которые предупреждались о вреде своей деятельности для российского государства. Часть пришла с повинной в комитет, правильно все поняв, остальные просто мгновенно удрали из страны.
Реакция императора на мое своеволие была довольно бурной, хотя вроде к концу нашего разговора он проникся смыслом сделанного комитетом. Но теперь точно не долго мне осталось управлять боевой организацией государства.
Я специально вызвал огонь на себя, чтобы припугнуть внутренних врагов. И уйти потом в положенную отставку.
Правда, накопленные материалы об антигосударственной деятельности казненных впечатлили даже Императора, поэтому моя неминуемая отставка перенеслась по времени.
«Впрочем, Николай Второй со своей неизменной мудростью выберет мне на замену самого неподходящего для такого дела чиновника», — в чем-чем, а в таком я абсолютно уверен.
Ладно, о таком вопросе я и сам успею позаботиться, лично представлю подходящего кандидата.
Ходить и с важным видом очень долго дуть губы я не собираюсь. Очень хочу перескочить дальше в будущее этого мира и посмотреть, что случится году так к пятидесятому здесь, до чего доведет мое вмешательство Россию будущего?
Возможно, придется еще вернуться обратно, когда я смогу узнать историю Российской империи после моего ухода.
Чтобы опять налаживать и карать уже с новым знанием грядущего, ибо без него не все так просто получается даже для меня.
Или просто посмотреть, вздохнуть, пожать плечами и дальше шагать сразу в Черноземье, примерно в две тысячи двадцать седьмой-двадцать восьмой годы.
В свое время, в тот же две тысячи восемнадцатый или двадцатый годы заходить мне больше нет никакого смысла. Только если отдохнуть и расслабиться, все же уже за пятьдесят лет мне будет.
Нет там у меня никого теперь, наверняка, после моего оперативного вмешательства в прошлое. Если бы дедушка с бабушкой были из одной деревни и мои родители тоже, тогда что-то могло бы срастись. Но все же не в моем случае явно.
Вторым вылечил чьего-то мужа, солидного такого дядю с красным лицом завзятого обжоры и любителя домашней наливочки. Это семья какой-то ее родственницы, дело в общем семейное, поэтому я вникать особо вообще не стал.