— Не исключается как биологический отец тестируемого ребенка… Вероятность составляет девяносто девять и девять десятых, — Ник на секунду улыбнулся, перевел дыхание, замер на миг. — Не исключается как мать ребенка… Вероятность девяносто девять и девять.
Он прервался, посмотрел мне прямо в глаза. в моих ушах застучали тысячи маленьких молоточков. Я не знала, что говорить, и в полубреду услышала, как наверху плачет… Моя дочь.
— Лялька.
Я быстро зашагала к лестнице, Ник что-то сказал Таське и вроде бы последовал за мной. Но я пока не могла воспринимать окружающий мир на сто процентов. Ник, Тася — мои самые любимые люди, но сейчас моя реальность сошлась на маленькой девочке в колыбели. Оля, моя…
— Дочка, — тихо проговорила я, беря малютку на руки.
Девочка вертела головой, пыталась кукситься. Я прижала ее к себя, потом заглянула в детское личико. Крупная капля упала на нежную щечку, и лишь тогда я заметила, что плачу. Слезы лились потоком, и через них выходило всё — страхи, сомнения, воспоминания о прошлом и большая, всепоглощающая любовь к этому маленькому человечку. К девочке, которую я произвела на свет. На Ляльку упала еще одна капелька, малышка поморщилась и улыбнулась.
— Доченька, — я ответила на самую прелестную в мире улыбку, — прости меня, прости, прости…
Я горячо просила прощения у маленькой за то, что с первых дней ей пришлось столкнуться с ложью и человеческой злобой. Что она была вдали. Что мы с ее отцом не смогли ее защитить. Но счастье во мне все равно перебивало все тягостные мысли. И Ляля ощущала, что мне хорошо, и не плакала.
— Ее надо покормить.
Ник уже стоял в дверях детской, я повернула к нему мокрое лицо. Мужчина в несколько шагов оказался рядом, крепко прижал меня спиной к своей груди. Я ощущала его пульс, его тепло. Нам будет о чем поговорить и не один час, но в этот момент я могла произнести лишь одну фразу.
— Я люблю тебя, Никита.
Он глубоко вздохнул за моей спиной.
— И я тебя…
Мы так бы и стояли Завороженные и не спешили обиходить Лялю. Но из коридора раздался громкий крик.
— Мама! Папа! Где вы?!
Таисия, топая, появилась в дверях комнаты своей сестры. Посмотрела на нас удивленными глазками. символично, что именно в этот день Тася решила назвать Никиту папой. Даже не знаю, как он отнесется к такому. Но малышка чувствует от него отцовскую заботу.
— Иди сюда, моя хорошая, — улыбнулся Тасе Ник, — сейчас приготовим смесь для Ляльки, а тебе я сделаю какао.
— Ура! — провозгласила Таська.
Снежный король и принцесса ушли, а я все смотрела на обретенную дочку. Бедная моя Ляля не знала материнской груди. О том, чтобы суррогатная мать могла кормить ребенка, не идет и речи. Я вспоминала другие мелочи, и в голове начинали рождаться вопросы. Для чего использовали мои яйцеклетки? Кто еще знал? Что надо мной могли проводить какие угодно манипуляции, я не сомневалась. Я доверяла клинике, а ко всему прочему меня запугали. Мысленно я уже получила деньги и приобрела жилье, а меня держали в ожидании и повторяли, я неликвид. Сейчас мне обидно и больно вспоминать свое бессилие.