Еще ни разу смоленский воевода не показывал за раз столько эмоций. От этого слова Михаила Борисовича сразу же въедались в голову собравшихся командиров полков.
— У них теперь Волконский. Его уже подводили к стенам и показывали. Он плох, наверное, ранен, но он у них! Теперь они знают о нашей крепости все! — кричал Шеин.
— Григорий Константинович не таков, он не расскажет! — попытался возразить командир городовых казаков, Митрофан Миронов.
Шеин посмотрел на перебинтованного полковника и промолчал. Кому иному он бы высказал, но даже враг оказался под впечатлением того, как сражались городовые казаки и предложили передать доблестных воинов русским для захоронения. Для начала осады это нонсенс! Еще более шокирующими действия врага могли быть, если поляки предложат крепости капитулировать.
— Мы исходим из того, что полякам будет все известно. Коли нам попался бы Гансевский, их второй воевода, то я церемониться не стал, а спросил бы все… всегда все рассказывают, если есть умельцы спрашивать, — уже спокойно говорил смоленский воевода. — Где можно смените места для пушек! И более никаких вылазок.
Пятьсот шесть воинов смоленский воевода Михаил Борисович Шеин потерял за одно утро. Порой крупное сражение обходится меньшими потерями. Да, десять орудий выведено из строя, у поляков так же большие потери, может и равнозначные, так как вначале вылазки удалось слаженными залпами свалить не менее ста человек, после так же были столкновения и били ляхов. Но это не тот результат, на который рассчитывал Шеин, не тот, который ему обещал Волконский.
Однако, вылазка много показала о подготовке и слаженности противника, на что они делают главную ставку. Странно, конечно, при осаде опираться на конные войска, но мало кто думал, что возможен штурм, а для того, чтобы быстро реагировать на угрозы, или более качественно перекрывать дороги к Смоленску, именно конные подходят более прочих.
*………….*………….*
Ногайская ставка под Царицыным
25 апреля 1607 года
Иштерек-бий волновался. Сейчас для его народа такой важный момент, когда любое решение приведет к сдвигам, что история ногаев будет отсчитываться на до и после. И то, какое «после» будет у гордых кочевников, зависит именно что от него, русским царем наделенного властью, хана Иштерек-бия.
Когда-то ногайские мурзы обратились к русскому царю Борису Годунову, чтобы тот способствовал избранию ханом Ногайской Орды Иштерек-бия, ну и после признал его. Это был очень хитрый ход, который позволил даже многомудрого лиса Бориса Федоровича Годунова если не обвести «вокруг пальца», то снискать уважение у правителя-хитреца за изворотливость. В то время, как все кочевники на окраинах Московского царства присягали на верность царям, ногаи просто попросили способствовать избранию того, кого сами же и избрали. Русский царь, мог бы настоять на том, чтобы Ногайская Орда признала вассалитет, но во главе кочевий стал вроде бы прорусский ставленник.