Второй воевода поднял руку и стал выжидать. Навстречу русским бежали все, кто в лагере не спал и находился на этом участке осады. Это было немного человек, смоленская стена имела в периметре примерно шесть верст, а осаждающего войска не столь много, чтобы сконцентрировать тысячи на всех направлениях. Кроме того, сильно удлинили охват крепости и деревянно-земляные укрепления вокруг Кремля Смоленского.
Волконский махнул рукой, и посотенно прозвучали залпы, выкашивая поляков.
— Вперед! — закричал Волконский и стрельцы побежали вновь.
По бокам и спереди выступали стрелецкие сотни городовых казаков, а внутри этих стен из русских воинов были те, кто тащил бочонки с порохом и горючую смесь.
Вот уже завязалась драка на артиллерийских позициях. Пушкари во всех армиях редко боевиты в ближнем бою, у них другие задачи, потому обслуга, пусть и оказывала ожесточенное сопротивление, но явно недостаточное для того, чтобы опрокинуть русские полки, создавшие на этом участке локальное численное превосходство.
— Быстрее! Быстрее! — кричал Волконский¸ подгоняя воинов, которые стремились уничтожить вражеские орудия.
Бочки с порохом, как русским, так и тем, который собирались использовать поляки, были уже навалены у пушек, когда среди воинов, пошедших на вылазку, начались панические выкрики!
— Ляхи спереди и с востока! Немцы! Гусары! — кричали русские командиры, вроде бы сообщая информацию, но при этом и сея панику.
Поляки отступили и на этом участке, за укрепления, которые были в пятидесяти шагах от выдвинутых вперед пушек, там перегруппировались, зарядили свои мушкеты и пошли вперед. Кроме того, к ним присоединилась и часть наемников, от березовой рощи в бой летела конная хоругвь. Это были не гусары, но в польском войске хватало разных конных от казаков, до пятигорцев и татар, чтобы опасаться только гусар… вот только шум от летящих крылатых воинов на мощных конях все равно более остальных привлекал внимание и зловеще завораживал. Ангелы смерти шелестом своих крыльев заглушали остальные звуки.
— Всем уходить! — закричал Волконский, но его полки, зажатые в клещи, стремительно теряли управление.
— Дух-д-дух, — открыли огонь русские орудия, отсекая и замедляя летящих на русских стрельцов польских гусар.
Бежал ко рву и Григорий Константинович Волконский, рассчитывая на то, что заслон из двух сотен городовых казаков окажется достаточным, чтобы задержать конную хоругвь, накатывающую от березняка.
*…………*……………*
Вацлав Михал Михалевский спешил. Его хоругвь в том числе оставалась на дежурстве. Первая ночь осады очень важна, она, порой, показывает, как именно будут развиваться события. Потому дежурных подразделений у южной части Смоленской крепости было более тысячи воинов. Увлекся, решил поиграть в благородство с русскими, а нужно было просто всех расстрелять из луков и дело с концом. А так получилось, что еще десяток воинов оставил охранять пленных.