Поляки подвели свои пушки к реке и стали стрелять. Этого хода противника я не мог понять. Десять пушек стреляют и ядра долетают только до подошвы земляного вала крепости. При этом, после двух выстрелов, артиллерия противника замолчала. И это было очень странным. Показали, что у них есть пушки? Типа, смотри, у меня есть нож, но я буду бить тебя кулаком!
— У Дмитровца ляхи пошли на приступ, — услышал я сообщение вестового.
Пожарский посмотрел в мою сторону, но я оставался безэмоциональным. Внешне, внутри же закипал адреналин. Не линейно действуют наши противники? Отчасти. Дмитровец готов встречать врага. Да и у нас, как я видел, так же начинается жара.
Первыми шла пехота противника, за спинами которой по сторонам растекалась двумя ручейками польская конница. Звездную крепость брали в окружение. На что был расчет? Может поляки знают, что я здесь и не хотят дать сбежать? Весьма вероятно, я же особо и не скрывался. Иначе, конница при приступе крепости бесполезна.
— Государь! — чуть ли не взмолился Пожарский.
— Нет! — припечатал я. — Никуда не побегу!
Князь пилил меня взглядом, тяжело дышал. Было видно, что он хочет настаивать на моем уходе, пока еще это возможно, но Пожарский уже понял, что я уперся.
— Шлите весть на дамбу! — не отводя от меня взгляд, приказывает Пожарский.
Как по мне, так рановато, но пока это еще вода дойдет, да еще и сообщить нужно, разрушить — это все время. В лучшем случае, для врага, полчаса у противника есть, чтобы захватить крепость.
Вдали загрохотали пушки, это было со стороны Дмитровца. Отчего-то я понял, что это наша артиллерия. И это хорошо. Пока будут бить пушки, можно точно знать, что крепость держится. Хотя какая там крепость… ров, вал, да деревянные стены в два наката. При наличии пушек такие укрепления разбираются за пару дней. Но никто их не разбирал. Почему Сигизмунд не применяет пушки?
Тем временем, в метрах семистах выстраивались польские пехотинцы. Это не были стройные линии солдат. Скорее, шло накопление воинов. Вот уже вражеской пехоты не меньше тысячи человек, за их спинами, через реку, собираются другие пехотные полки.
— Что? Что происходит? — выкрикнул я, наблюдая за странными событиями в толпе противника.
Там началась свалка, казалось, всех со всеми. Вражеские воины начали биться друг с другом. И такие события меня ввергли в растерянность. Нужно делать вылазку? Помочь тем, кто сейчас умирает за меня?
— Я открою ворота, но выстрою стрельцов! — сказал мне Пожарский.
Я понимал князя. Сложное решение. Может это такая ловушка? Как разобрать где свой, а где чужой? Возьмут и побегут все к воротам, тогда и крепость можно брать с парадного входа. Но такая хитрость? Это же еще коварнее иезуитства и византийства вместе взятых. Убить часть своих же воинов для спектакля?