Так что в долгую, если выстоять, можно рассчитывать на разгром поляков. Разгром, который мне не нужен!
По сути, мы совершили ошибку. Или, скорее, недоработали и не правильно расценили возможности и силы противника. Смоленск был перенасыщен обороной, основанной на крепости и большом количестве артиллерии. Только полевых пушек более ста использовано. А сейчас та артиллерия ой как пригодилась бы. Но страх потерять Смоленск превысил здравый смыл. Вот и идут эти смоленские части сюда, ну а некоторое количество должно уже месить грязь литовских дорог. Так что даже, если враг прорвется, на этом еще ничего не закончится. Нужно — я и всю Москву подыму на борьбу. Минин сможет, он и черта уговорит псалмы петь.
Между тем, наступило затишье. Поляки откатились. И пусть зрение и не позволяло рассмотреть детали, но и увиденное говорило о том, что очень скоро начнется главное действо.
— Государь-император… — начал было говорить Пожарский, но я понял, что он хочет мне сказать и зло посмотрел на своего воеводу.
Нет, я не собирался бежать, так что князю не стоит утруждать себя уговорами. Мало того, у меня была своя гвардия, которая может стать важным аргументом в бое. Я объединил часть тушенцев, преображенцев и семеновцев в две роты вооруженных до зубов солдат. Два пистоля у каждого, лучшие аркебузы. Жаль, что так мало воинов, но не брать же явных подростков. Тут лучшие и те, что по старше. Ну и двадцать четыре телохранителя. Нет, мое бегство более опасно для меня же, чем присутствие при героической обороне. Тут можно сколь много доверять людям, но в таком свете Скопин-Шуйский герой на противопоставлении с бегающеим от первой опасности царем.
*………….*………………*
Егор ходил по польскому лагерю свободно, непринуждённо. Именно с таким видом и можно было не выдать в себе диверсанта. Вчера прибыла хоругвь реестровых казаков и если что, то можно назваться казаком Панасом Ющенко. Был такой, он сам рассказывал о себе Егору, уже без трех пальцев и нескольких зубов, но командир группы диверсантов понял и шепелявого «языка». Этот отряд запорожцев находится в двух верстах от того места, где сейчас прогуливались русские диверсанты и вряд ли кто-то станет узнавать, кто именно кроется под личинами казаков.
Оставив одного человека в лесу, Егор, Зверь и Рысь вышли на отчаянную авантюру. Это было настолько безрассудно, что и враг не догадается. Ну глупо же переодеться в казаков и преспокойно прохаживаться по лагерю поляков!
— Пся крэв, прэчь! — прокричали сбоку, и мимо пронеслись не менее десяти всадников.