Тьюдо на меня не смотрел. Сидел на стуле, откинув голову назад.
Дремал?
Он выглядел очень изнуренным и уставшим. Если бы не знала его, то сказала бы, что отходящим от тревог.
Но Марш не будет беспокоиться о Зеркале. Но об участи настоящей Софии будет.
За окном уже светло. Значит, я здесь, как минимум половину суток. Но на руках нет синяков и ссадин. Да о чем речь — нет переломов, которые точно должны быть.
Чтобы вылечить такое, магам нужно минимум несколько дней, а порой и недель в зависимости от тяжести повреждений. Драконам, видимо, меньше.
— Очнулась? — Тьюдо проснулся.
Его все еще туманные глаза прошлись по мне с непривычным волнением. Еще бы, я ж Софию чуть не угробила.
Хотя… почему-то сейчас мне казалось, что дело вовсе не в ней.
Я жива, и этого куратору должно быть достаточно, но он не на шутку печется о моих повреждениях. Даже спросил, болит ли что.
— Нет, — к собственному удивлению, выдала я, и лицо Тьюдо стало лицом Тьюдо.
Имею в виду, что оно стало таким же чопорным и неприступным, как и всегда. Разве что, брови сердито нахмурились. Но это тоже разновидность нормы.
— Что произошло в лабиринте, Софи⁈ — я уже не знаю, какой он по счету, кто начал называть меня сокращенным именем. Что ж, как ему будет удобно.
— На меня напали рипоны.
— Об этом я в курсе. Кто их натравил?
— Я не видела. Было темно. К тому же перед этим меня сбило с ног какой-то волной.
— Почему не отправила сигнал? Почему не пыталась защитится? — он ругался. В прямом смысле, ругался. Раньше максимум от Тьюдо можно было дождаться сурового выговора, но не подобного эмоционального выплеска.
— Я не могла… — я хотела объяснить, но прикусила язык, осознав, что подлинная история зародит у Марша лишние подозрения.
Как я объясню, что мысленно отправила сигнальный огонь, если маги так не умеют? То есть умеют некоторые. Сильнейшие. Инея могла. Но не я, первокурсница криворукая. Однако молчанием я себя не спасу.
— Что не смогла⁈ — торопил меня Тьюдо.
— Не могла говорить. Меня лишили голоса каким-то заклинанием. Потому не смогла защититься, — призналась я наполовину. А вот дальше нужно врать. — Наверное, кто-то из адептов это увидел или услышал шум и вызвал на помощь.
Я не поняла, верит ли мне Тьюдо. Его лицо стало нечитаемым на миг, а затем он посмотрел на меня с некой опаской.
— Сигнальный огонь был твоим, Софи, — сказал он так, будто был на тысячу процентов в этом уверен.
— Откуда вам знать?
— Никто из участников не видел тебя и не слышал… шума. Их уже допросили.
— Тогда я не знаю чей он, но не мой. Говорю же, у меня забрали голос, — стояла я на своем, и Тьюдо сдался.