— Зачем она вам, Ваше Высочество?
— Дверь на балкон в нашей комнате запечатана. Хочу узнать, в чем дело.
— Не только в вашей. Все балконы заперты в первые недели обучения.
— Почему?
— Чтобы неповадно было летать, конечно же, — говорит она так, будто это очевидная вещь. Ну да, люди и маги только и сигают с балконов при первой возможности.
— И когда их откроют?
— После Церемонии Приобщения, — сообщает девушка, и немного изменившись в лице, шепотом добавляет. — Вы уже видели Его Высочество?
— Кого? — хмурюсь я, но разговор прерывает появление Селены в дверях комнаты.
Ее безмятежное лицо резко искажается страхом при виде меня и племянницы кровавой госпожи в одном помещении. Ого! В чем подвох?
— Что такое, Селена? — обращается брюнетка с натянутой улыбкой и прожигающим, предупреждающим взглядом.
Пить розовый, уже начинающий обжигать пальцы огнем отвар совсем расхотелось. Боже, почему напиток продолжает до сих пор набирать температуру? Вот-вот ошпарит пальцы. Заклинание ведь всего раз сказали.
Или еще несколько раз повторили про себя?
— Ай! — вскрикиваю, выронив стакан на прекрасный яркий ковер. Как же жаль такую тонкую работу, но мои пальцы…. Больно!
— Что? Обожглась? — беспокоится брюнетка, стараясь выглядеть искренне искренней. Однако мне кажется, что именно этого она и добивалась. Интересно, зачем? — Вы не остановили заклятие прогрева, Ваше Высочество?
— Я должна была его остановить?
То есть меня чуть не обварили, но виновата я сама?
— Конечно. Я ведь не знаю, какую температуру вы предпочитаете, — выкручивается брюнетка.
— Листьера, — едва слышно шипит на соседку Селена, но тут же сникает от одного короткого взгляда.
Точно так же, как сникают перед Софией ее подданные. Выходит, родственница рипт Резоль имеет тут какую-то власть?
— Прошу прощения, я не хотела, честно, — выдает брюнетка, и ее попытка казаться искренней портится из-за вырывающейся из-под контроля неприязни к моей персоне.
— Ничего. В следующий раз буду знать, что от вас можно ждать сюрпризы, — выдаю с такой же натянутой улыбкой, как и она, киваю Селене, и гордо держа осанку покидаю эту комнату.
А за спиной хлопает дверь. Громко. Слишком громко!
Вот так соседушка. Не зря она показалась мне подозрительной. Я ей не нравлюсь, и дело вовсе не в том, что я инзанийка. У нее ко мне совсем иная, пока еще непонятная мне претензия.
— Ваше Высочество! — раздается взволнованный голос Тьюдо. А говорил, что до ужина я его не увижу. Зря обнадежил.
— Что с твоим платьем? — соизмеряет взглядом подол, окропленный брызгами, и понижает голос. Ничего не ускользнет от острых темных глаз.