И, желая побыстрее переменить опасную тему, спросила:
— Кстати, а что в доме садовник забыл? Иван или как его там? Он же у себя сидеть должен?
Люся, которая с неохотой отвлеклась от такой интересной новости как скандал хозяев, подошла к зеркалу и принялась расчесывать жидкие пегие волосы, собирая их в прилизанный пучок.
— Да бог его знает, вроде должен сидеть в сторожке. Он здесь редко бывает, как сыч в саду сидит.
— А откуда он взялся? Мрачноватый тип… — Инга, вспомнив его взгляд, поежилась.
— Вроде Артур привез к дочери. Он у него раньше то ли охранником был, то ли еще кем. В тюрьму попал потом… А когда вышел, то вот пристроили его в садовники. Такие слухи ходят. А что на самом деле там произошло — история темная, да и не нашего ума дела. Пойдем лучше, еще дел невпроворот. Валька вернется — за все спросит, не спустит злыдня толстая.
Инга нехотя встала и побрела за Люсей. Сил почти не оставалось — стресс от пережитого давал о себе знать, да и спину тянуло: непривычные физические нагрузки бодрости не прибавляли.
Но благо рабочий день подходил к концу, можно было ехать домой… И тут Ингу осенило: вопрос с проживанием так и не был решен! Поколебавшись, она все-таки решила подойти к Алексею.
В доме стояла какая-то могильная сумрачная тишина. Люся поспешила на кухню, уточнить у Антона готовность ужина, а Инга прошла в парадное крыло, гадая, как скоро ей удастся пообщаться с Алексеем наедине, без жены.
Ей повезло. Дверь в библиотеку была открыта настежь и, заглянув внутрь, Инга увидела Алексея, сидящего со тяжелым стаканом для виски у высокого окна. Почувствовав ее взгляд, он оглянулся и молча махнул рукой, приглашая войти.
Приблизившись к его креслу, Инга тихо проговорила:
— Алексей Ильич, я с личной просьбой…
— Ну давайте, Инга — усмехнулся Алексей, — что-то у нас с Вами прям много личного получается.
Скромно потупив взгляд, Инга пропустила мимо ушей это замечание, и очень удачно покраснев, нежным голосом промурлыкала легенду о своей бездомности. Алексей выслушал молча, с непроницаемым лицом. Такое желаемое приглашение на проживание в доме не поступило немедленно, и Инга забеспокоилась.
Тогда она, взмахнув длинными ресницами, продемонстрировала свой коронный взгляд «маленькой девочки» исподлобья. Пухлые сочные губы чуть обиженно дрогнули и приоткрылись. На ее памяти редко какой мужчина мог остаться равнодушным к такому спектаклю. И этот не стал исключением. Порывисто схватив ее в объятия, Алексей жарко прошептал:
— Конечно, оставайся… Я только счастлив буду…
Его руки уже жадно начали шарить по ней, пытаясь нащупать застежки платья, но Инга твердо решила, что на сегодня хватит.