— Чё надо? — грубо спрашивают изнутри.
Я сразу же узнаю неприятный голос той бабищи. Это она звала домой маленькую серьезную девочку, которая поразила меня своей циничной деловой хваткой.
— Открывай, — раздраженно бросает Плохишев, даже и не думая хотя бы поздороваться для приличия. — Я от Евгения Павловича.
Под лязг поднимаемой внутренней щеколды он косится на меня сверху вниз.
— Что? — усмехаюсь я. — К себе пока не вернусь. Хочу посмотреть, как это вы с “глубокоуважаемым” Евгением Павловичем собираетесь решить этот неудобный вопрос.
Несмотря на мой легкомысленный тон, в глубине души меня действительно терзает мысль, что я должна своими глазами увидеть, до какой степени цинизма дошли эти двое. И на что они готовы пойти, чтобы скрыть от общественности аморальное прошлое кандидата в депутаты. Выборы-то ведь уже через месяц. А последний месяц — самая горячая пора для всевозможных конкурентных провокаций и подлянок. Разве может Плохишев-старший допустить утечку информации о такой взрывоопасной бомбе у себя в тылу? Так что сегодня я окончательно для себя решу, кто есть мой муж по жизни. Конченый ублюдок, о котором и жалеть-то не стоит или всё-таки… мужчина.
— Входите, чё встали! — с ворчанием распахивает дверь бабища. — Ворота за собой прикройте уже, что ль…
Она тут же разворачивается и топает в дом, оставляя за собой неприятный шлейф застарелого пота. На каждом шагу под ее ужасным цветастым халатом колыхаются мощные ягодицы, делающие ее похожей на азиатского борца сумо. Я машинально смотрю на них, недоумевая, как такой солидный мужик, как папаша моего мужа, мог польститься на подобную женщину. Настолько габаритную и, что еще хуже, жутко неопрятную. Разве что, напился совсем уж в стельку. Не зря же говорят, что пьяным глазам мужика все женщины кажутся красотками.
В пахнущих плесенью сенях явно не хватает освещения. Я щурюсь, вглядываясь в ступеньки под ногами и всё равно спотыкаюсь.
— Ой.
Сильные ладони мягко придерживают меня, словно котенка. Хотя по весу я скорее похожу на небольшого бегемота.
— Не торопись, — теплое дыхание Плохишева касается моей щеки. — Держись за меня.
Чуть покраснев, я всё-таки его не отталкиваю и послушно цепляюсь за его локоть. Безопасность важнее. Так и входим вместе, рука об руку, в сумрачную комнату. Кажется, только она одна тут для жилья и предназначена — и кухня, и зал, и спальня, три в одном. Криво отгороженные друг от друга шкафом и парой шторок. За кухонным столом сидит маленькая девочка и бросает старому облезлому коту куски вареной картошки прямо на пол. Тот жадно пожирает их один за другим, почти не жуя.