Внес ее в черный список всех своих владений и потребовал у ее папаши-партнера унять дочурку. Продавил на обещание, что через пару дней она отправится на учебу с проветриванием мозгов за границу… И получил напоследок от этой чокнутой еще один неприятный сюрприз. Сразу после планерки.
Набираю номер Мани, чтобы уточнить, как скоро она подъедет, и вдруг слышу, как безо всякого стука открывается дверь в мой кабинет. Внутрь вплывает торжествующая любовница Оглымова — Полина. Тайна ее проникновения в офис, очевидно, кроется в рабочем костюме электрика и обеденном перерыве моего пожилого секретаря. Охуенное сочетание, блядь! Очень удачное для нее и неудачное для меня.
— Привет, Маратик, — мстительно скалится девушка. — Не дергайся, я ненадолго. Раз ты так быстро уломал моего папочку конвоировать меня в универ строгого режима, то не могу не отблагодарить тебя одной ма-а-аленькой проблемкой. Вот такусенькой, — показывает она пальцами. — Ты ведь любишь рушить чужие жизни, да? Какое совпадение, я тоже!
И начинает стремительно стягивать с себя штаны. Под ними предусмотрительно ничего нет. Совсем ничего.
Знатно охренев, я вскакиваю на ноги и бросаюсь к ней, чтобы вышвырнуть из офиса. При одной мысли, что сюда сейчас войдет Маня и увидит очень знакомую сцену из моего грязного прошлого, на затылке волосы дыбом встают.
— Твоей обидчивой строгой женушке ведь не понравится, если ее муж вдруг снова начнет плохо себя вести, так? — шипит Полина, змеей ныряя под стол уже с голым задом, и там быстро скидывает верхнюю часть одежды. — Я ее видела, она уже поднимается по лестнице! Твоей великой любви конец, скотина!
Хватаю ее за ногу, но она отбрыкивается и ловко вылезает с противоположной стороны. В одну долю секунды разваливается на моем кожаном кресле, широко раскинув ноги. Я резко останавливаюсь. Если Маня увидит меня рядом с этой девкой, когда она в таком виде…
— Сука, я тебя! — дернув щекой, хватаю со стола трубку внутренней связи. Полина тем временем принимается стонать, поглядывая на меня полубезумно-насмешливыми глазами:
— О-о-о, ты такой жесткий, Марат! Кончи в меня, о-о! Умоляю…
С ненавистью глядя на нее, одним нажатием вызываю охрану. А затем, похолодев, слышу за спиной родной, странно спокойный нежный голос Мани:
— Марат, ты освободился?
Меня парализует бесконечным, беспросветно черным ступором. Впервые в жизни не могу ничего сказать. Не могу взглянуть в лицо своей жене. Боюсь увидеть там смертный приговор, по которому мне больше никогда, ни за какие оправдания не получить помилование.