Мне стало жаль ее, и я громче всех протестовала, выпрашивая у ребят отпустить несчастную обратно в море. Егору в конце концов, видимо, надоело слушать мое нытье, и он согласился, несмотря на подтрунивание Арта и косые взгляды недовольного матроса. Но в момент, когда он уже отпускал рыбу в океан, та сильно взбрыкнула, и Титов, потеряв равновесие, полетел в воду.
В тот момент я, кажется, забыла, как дышать. Так и стояла, широко распахнув глаза и прижав руку ко рту. Я испугалась. То ли за Егора, то ли за рыбу, то ли за ту взбучку, что меня ждет позже. Но Титов удивил меня. Вынырнув, он несколько раз глубоко вздохнул, а затем… рассмеялся. Не прибил меня взглядом, не разозлился, не психанул, а рассмеялся, абсолютно искренне и открыто.
Артур, восторженно закричав в лучших традициях туземцев, прыгнул к нему в воду прямо в одежде под улюлюканье Светы и тяжелый вздох матроса. Так неудачная рыбалка перешла в ночной заплыв.
— Это ты виновата, решила спасать все, что мы выловили с таким трудом! — возмутился Егор.
— Неправда. Тот самый дорадо был съеден вами уже на следующий день.
Смотрю на океан, такой спокойный и безмятежный этой ночью. Волны легонько ударяют о борта яхты и шумят, яркая луна освещает воду, оставляя такую красивую лунную дорожку, прямо как в фильмах.
— Жаль, что я толком не искупалась, — с грустью говорю я, положив голову на руки. — Побывать на Сейшелах и лишь раз искупаться в океане. Такое могло случиться только со мной.
Егор смотрит на меня задумчиво, его взгляд в последнее время изменился, и я не понимаю толком почему. Все эти дни мы вели себя сдержанно, и я бы сказала уважительно. Больше не было показных представлений и пьяных танцев, я бы даже не назвала это перемирием.
— Дай я посмотрю твою ногу, — неожиданно говорит Егор.
Я вскидываю голову настороженно. Но молча вытягиваю ее, а Егор снимает пластырь и внимательно всматривается. Проводит пальцами, и от щекотки я хихикаю и дергаю ногой. Он удовлетворенно кивает.
— Пошли.
— Куда?
— Плавать.
Он протягивает мне руку и ждет, когда я ее возьму.
— А как же нога?
— Все нормально, вполне можно поплавать.
Мне волнительно, чувствую странный трепет внутри, прикусываю губу, помедлив на секунду, а затем вкладываю ладонь в его руку.
Он тянет меня за собой, и я послушно иду вниз. Сердце начинает громко стучать в груди, азарт подстегивает, я не верю, что мы действительно это делаем.
Мы выходим на нижнюю палубу, держась за руки, подходим к носу яхты, и я с опаской смотрю вниз.
— Будем прыгать?
— Ты же хотела… — с улыбкой говорит Егор.