Яркая вспышка молнии озаряет двор, а затем я слышу оклик Егора:
— Яна!
Он тонет в громовом раскате, я порывисто оборачиваюсь и тут же оказываюсь в его объятиях, и он обрушивается на меня с жестким, требовательным поцелуем, совсем не похожим на то, что было раньше. Я успеваю только вцепиться в его рубашку, чтобы не потерять равновесие, а он уже толкает меня назад, в темноту прихожей. И я не сопротивляюсь, тяну его за собой, потому что это единственное, чего я хочу прямо сейчас.
Мы добираемся до гостиной, сбивая что-то по пути. Плевать. Сейчас на все плевать. Потому что внутри что-то замыкает, я ничего другого не чувствую: ни мокрой одежды, ни прохлады на коже, когда он срывает с меня рубашку, дергая ее так, что пуговицы со стуком рассыпаются по паркету.
Его губы на шее, мой несдержанный стон. Он спускается ниже и прихватывает зубами прямо через тонкую ткань кружева сначала один сосок, потом второй. Жадно зарываюсь в его волосы, прижимаюсь крепче.
А когда Егор снова врывается языком мне в рот, сминая мою задницу в ладонях, я непослушными пальцами пытаюсь освободить его от рубашки. Толкаю на диван позади него и забираюсь сверху.
Узкая юбка нещадно задирается к поясу, я тянусь к его ширинке, не в силах больше оттягивать момент соединения. Егор мнет, покусывает мою грудь, доводя до исступления, и глухо стонет, когда я высвобождаю его член и провожу несколько раз по стволу. Сдвигаю мокрые трусики и, привстав, резко насаживаюсь на него. Всхлип от боли вперемешку с удовольствием тонет в его поцелуе, и мы замираем, как безумцы, вглядываясь в глаза друг другу и тяжело дыша. В его взгляде столько невысказанного, сдерживаемого, что низ живота опаляет новой волной жара.
Не отводя взгляда, я приподнимаюсь и опускаюсь на него теперь нарочито медленно. Егор закусывает губу, но не торопит меня, позволяет руководить процессом, и я снова и снова насаживаюсь на него, ускоряя темп ради своего удовольствия. Он жадно сминает грудь, ловит губами соски, его губы порхают по моей коже, и он хрипло шепчет мне что-то.
Я не улавливаю, потому что уже не здесь: внутри закручивается настолько сильное удовольствие, что кружится голова. Ноги слабеют, и я улетаю в космос, оглушенная силой оргазма, который Егор продлевает, когда переворачивает меня на спину и продолжает жестко вбиваться в меня.
С губ срывается тихий крик, и я содрогаюсь в его руках еще раз, ногтями впиваясь в его спину и прижимая к себе. Обнимаю его руками и ногами, чувствуя, как он сокращается внутри меня, и слышу тяжелое дыхание, опаляющее мне шею.