Ну конечно, он все продумал.
— Теперь ты под моей защитой и контролем, Яна.
— Это должно меня обрадовать или ужаснуть? — не сдерживаюсь я от горького смешка.
— Это должно тебя дисциплинировать, — говорит строже, отчего его голос забирается под кожу, и я едва сдерживаю дрожь. — Ты прочитала пункт, где говорится о штрафе, если что-то сорвется по твоей вине?
Как тонко он напоминает мне о том, в каком я теперь положении. Сжимаю зубы до боли в челюсти и киваю.
— Тогда можешь идти.
Я встаю. Ноги снова не очень твердо меня держат. Я не спешу и не суечусь, медленно выпрямляюсь и беру сумку.
— И еще один момент, — раздается мне в спину.
Я оборачиваюсь.
— С этого дня ты моя невеста. Не делай глупостей.
Позволяю себе презрительно осмотреть его и спокойно отвечаю.
— Я уже сделала самую большую. Больше не планирую.
Он усмехается, но ничего не говорит.
Выхожу из ресторана, жадно глотая холодный весенний воздух.
Что-то внутри ломается окончательно.
Я просто больше не принадлежу себе.
***
Вернувшись домой, застаю отца в его кабинете. Обложившись бумагами, он работает даже в столь поздний час.
По дороге домой я успеваю справиться с эмоциями, успокоиться и продумать все свои оправдания для отца.
— Привет, пап, — улыбаюсь я, прислонившись плечом к косяку двери.
— Здравствуй, милая. Ты поздно, — отец поднимает на меня взгляд, прежде чем сделать глоток явно остывшего кофе.
Я осуждающе смотрю на него.
— Кофеин в столь поздний час?
Он подмигивает мне и отмахивается.
— Как прошел день?
Я вхожу в кабинет и опускаюсь на стул напротив. По привычке подбираю под себя ноги и откидываюсь на мягкую кожаную спинку.
— Все хорошо, просто было много дел. Не говори, что ты все еще работаешь с утра?
Отец неопределенно взмахивает рукой.
— Нужно привести дела в порядок. Много всего накопилось.
Я киваю и сцепляю пальцы в замок под столешницей.
— Знаешь, пап… мне нужно с тобой поговорить.
— О чем?
Наш разговор прерывает звонок мобильного. Отец шарит по карманам и, наконец отыскав телефон, отвечает.
— Да. Слушаю. Не понял.
Я нервно сглатываю, пользуясь секундной передышкой. Главное быть спокойной и собранной. Мне необходимо убедить отца в правильности своего решения.
— Это невозможно. Вот как? Хм… Хорошо, я сейчас разберусь.
Едва он заканчивает разговор, как поднимает на меня недоверчивый взгляд, от которого мне становится дурно.
— Ничего не понимаю. Титов отступил. Все документы отозваны по его инициативе.
Делаю глубокий вздох. Момент сам представляется, чтобы выйти на тему.
— Собственно, об этом я и хотела поговорить, — я выдавливаю из себя улыбку.