Еще в прошлый раз заметила, что во сне Егор теряет жесткость в чертах, и эта умиротворенность очень ему идет. Хмурюсь, когда понимаю, что он уснул, даже не раздевшись, значит, действительно не отходил от меня.
Эта мысль пронзает трепетом, и, повинуясь порыву, я касаюсь его груди. Осторожно, чтобы не разбудить, невесомо провожу пальчиками по его телу. Тень касания, не больше.
Вскидываю взгляд и тут же встречаюсь с его темными глазами, в которых медленно гаснет сон и пробуждается интерес.
Мы молчим. Почти осязаемо в воздухе повисает напряжение, но оно не похоже на то, что было между нами раньше. Оно вязкое, будоражащее и интимное. Глубоко дышу, но не отвожу взгляд. Моя рука по-прежнему на его груди. Чувствую учащенное сердцебиение под пальцами.
Егор протягивает руку и касается моей щеки кончиками пальцев, скользит по чертам и наблюдает.
Все внутри меня начинает трепетать. Бабочки в животе — пожалуй, теперь я понимаю значение этой фразы. Внутри меня настоящий баттерфляриум.
Не знаю, откуда у меня берется эта смелость. Я инстинктивно тянусь к нему и целую. Сама. Первая.
И он тут же отвечает на поцелуй. Его касания даже отдаленно не похожи на мои робкие. Он целует властно, сильно и горячо. Перехватывает инициативу, рука на моем затылке притягивает к себе одним движением. Я выгибаюсь в его руках. Верх топа задирается, но мне плевать. Нависаю над ним, с трудом удерживая равновесие, упираясь ладонью в кровать, чтобы не рухнуть.
Это какое-то безумие…
Егор улыбается мне в губы, я чувствую, как его язык скользит по щеке вниз, рисует узоры на шее, а я начинаю задыхаться. Тело вспыхивает пламенем. Я даже не догадывалась, что могу так ярко реагировать на его прикосновения.
Он подхватывает меня и одним рывком перекладывает на спину. Нависает надо мной, смотрит, а я плавлюсь под его жарким взглядом, словно пломбир под июньским солнцем.
Его дыхание такое же сбитое, как и мое, губы припухшие, а зрачки затопили всю радужку. Смотрю на него снизу вверх, замерев в ожидании.
— Ян… я с тобой превращаюсь в пубертатного подростка, — наконец хрипло говорит Егор и мягко скользит по моей шее рукой. Тяжело сглатывает. — Лучше встать сейчас, или, обещаю, ты не выйдешь из комнаты до самого обеда!
Титов отстраняется, я тут же сажусь следом, поправляя задравшийся топ, и замираю за его спиной. Меня бьет дрожь. Чувствую неловкость, стыд и желание. Я не готова останавливаться. Да и зачем?
Подползаю к нему ближе, обнимаю со спины. Собственная смелость пьянит похлеще вина. Целую в шею, слышу его тяжелый выдох и загораюсь сильнее. Мне нравится видеть его реакции, понимать, что их причиной стала именно я.