— Сейчас все пройдет, Яна, — слышу его ласковый голос.
После первой вспышки и правда становится легче. Я киваю, и он толкается еще дальше, заполняя меня до основания. Медленно выходит и снова погружается, давая телу привыкнуть. Низ живота снова наполняется жарким желанием, потребностью более интенсивного движения.
— Егор, прошу, двигайся, — вдыхаю я, прежде чем поймать его губы поцелуем и скользнуть по ним языком.
Он словно только и ждал моего разрешения. Ловит мой стон, когда подается вперед, заставляя выгибаться дугой. Чувствую его плавные, но сильные движения, от которых подгибаются пальцы на ногах.
Теряюсь в этом движении, в наших стонах и шумном дыхании. Бормочу что-то бессвязное, царапаю его и тут же целую. Схожу с ума от надвигающейся жаркой волны и молю не останавливаться еще немного. Еще немного.
Тело дергается в сладком спазме, и с протяжным стоном я кончаю, пока Егор вбивается в меня размашисто, сильно, отдаваясь на волю своему желанию.
Еще мгновение, и он напрягается, замирает и обмякает на мне, все еще придерживая вес на руках, но вдавливая в матрас сильнее. Голова опускается в изгиб моей шеи, он тяжело дышит, кожа влажная от пота.
Он все еще во мне, не отстраняется. Я обнимаю его и глажу по затылку, зарываясь в волосы.
В голове пульсирует одна восторженная и одновременно пугающая мысль.
Я потеряла девственность с Егором Титовым.
Со своим мужем.
Яна
Когда я просыпаюсь, внизу живота немного ноет, но в целом я чувствую себя хорошо, даже слишком. Егор обнимает меня сзади и мерно дышит, еще спит.
Внутри все переворачивается и сжимается узлом волнения.
Мы действительно проснулись вместе, и от этой мысли сердце разгоняется до аритмии за долю секунды. Ничего страшного ведь не случилось, правда? Я не ощущаю катастрофы, только удивление.
Осторожно переворачиваюсь на спину и смотрю на мужа. Егор дышит ровно, глубоко, его лицо расслабленно, что сбрасывает ему пару лет возраста. Нет привычной жесткости, напряженной линии губ. Я беззастенчиво рассматриваю его, впервые имея такую возможность. Шрам над бровью, когда-то сломанный нос, шрам на линии челюсти, почти у подбородка, который неплохо маскирует щетина. Они его не портят, но заставляют меня то и дело вспоминать его историю. То, что началось, когда я была совсем малышкой, напрямую влияет на то, что происходит сейчас. Без всего этого мы с Егором вряд ли бы встретились. А если бы это случилось, смогли бы мы просто понравиться друг другу?
Одергиваю себя. Это уже не имеет значения. Важно лишь то, что случилось сейчас. Меня не пугает сам факт близости. Я не могла даже мечтать о таком первом разе. Как и подумать, что Егор может быть таким нежным со мной. Никогда не забуду его трепетное отношение в эту ночь и как он не раз давал мне возможность передумать.