Эля снова загляделась на него. В мягком свете лампы его черты казались высеченными из мрамора: чёткие линии скул, платиновые пряди, отливающие серебром, тень ресниц на скулах. Он был красив какой‑то особенной, нечеловеческой красотой — холодной, строгой, но завораживающей.
— Да. Мне было 15, — произнёс Скорпион, и взгляд его затуманился, уносясь в прошлое. — Я провёл в пещерах три дня и две ночи. Возвратился с кристаллом и без единой царапины. Но главное — я вернулся с пониманием: настоящая сила — это не то, сколько ты можешь разрушить, а то, сколько сможешь сохранить.
Он поднял руку и коснулся плеча, где под кожей проступал контур татуировки. Татуировка слабо замерцала голубоватым светом, словно откликнулась на прикосновение.
— Татуировки, — продолжил Скорпион, — это не украшения. Это знаки принадлежности, метки воинов. Мы рождаемся с определённой меткой. У нас нет выбора. Она — часть меня. — Пальцы непроизвольно погладили контур скорпиона на коже, будто успокаивая.
Эля села на стул возле кровати и слегка подавшись вперёд, осторожно уточнила:
— А ваши корабли? Вы же летаете в космосе?
— Мы используем технологию «теневого поля», — в голосе Скорпиона прозвучала гордость. — Оно искажает излучение, сбивает сенсоры. Ксикорианские суда манёвренны и скрытны, как и наши экипажи. Мы не любим афишировать свои действия. Даже дипломатические миссии часто проходят под прикрытием торговых караванов.
Скорпион сжал кулаки.
— Преданность клану превыше всего, — произнёс он твёрдо, и голос зазвучал весомо, как клятва. — Даже вдали от родины ксикорианец действует так, чтобы не запятнать честь рода. Мы уважаем тех, кто доказывает свою мощь делами, а не словами. Сила и красота для нас — две стороны одной медали.
Его взгляд стал жёстче, в глазах вспыхнул холодный огонь, а мышцы на руках напряглись, подчёркивая рельеф.
Эля помолчала, наблюдая за Скорпионом — за тем, как его пальцы непроизвольно поглаживают контур татуировки, как в глазах мелькают тени далёких воспоминаний. Она глубоко вдохнула, словно набираясь смелости, и тихо, почти шёпотом, спросила:
— У тебя… есть настоящее имя?
Скорпион замер. Его рука застыла на плече, пальцы перестали двигаться. Взгляд, только что рассеянно блуждавший по комнате, резко сфокусировался на Эле. В глазах промелькнуло что‑то сложное. Он медленно поднялся с кровати и отошёл к стене, опираясь на неё плечом скрестив руки на груди, будто возводя невидимую стену.
Несколько долгих секунд в комнате царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене и далёким гулом станции за стенами мотеля. Эля не шевелилась, боясь спугнуть момент. Она просто смотрела на него и ждала его ответ. Она очень надеялась, что он скажет ей.