Эля слушала, затаив дыхание. Она почувствовала, как к горлу подступает комок — не от страха, а от восхищения перед этим миром и мужчиной, который сейчас открывался ей, слой за слоем снимая броню отчуждённости.
— Расскажи ещё, — прошептала она. — Пожалуйста.
Скорпион посмотрел на неё, и на этот раз в его глазах не было привычной настороженности. Он слегка улыбнулся — по‑настоящему, впервые за весь разговор — и кивнул:
— Хорошо. Я расскажу тебе о посвящении в воины…
Скорпион поднялся с кровати, прошёлся по номеру — шаги звучали глухо на потрёпанном ковре — и остановился у окна. Облокотившись о стену, он повернул голову так, что его платиновые косы взметнулись, отбросив блики в тусклом свете лампы. Он одарил Элю долгим тёмным взглядом, в котором читалась смесь ностальгии и внутренней борьбы.
Эля невольно задержала взгляд на его фигуре. В этот момент он казался ей похожим на хищного зверя: опасного, грациозного, но в то же время завораживающе прекрасного. Она слегка сжала край свитера, пытаясь унять волнение, и тихо выдохнула.
Скорпион сжал кулак — татуировка на предплечье вспыхнула ярче, отливая голубым, затем снова притухла. В его голосе зазвучала гордость:
— Посвящение в воины проходит на вершине горы Кхи‑Арр. Юноша должен провести ночь под открытым небом, без огня, слушая голоса ветра. Если татуировка загорится голубым — он принят. Если погаснет — значит, он не готов.
Он усмехнулся, и в этой усмешке было что‑то ностальгическое. Отодвинув штору, он посмотрел в окно, будто видел перед собой заснеженные пики родной горы:
— Танец метели — ритуальный бой, где противники сражаются в условиях настоящей вьюги. Видимость почти нулевая, удары наносятся по звуку дыхания и колебанию воздуха. Победа достаётся тому, кто лучше чувствует стихию. И каждый воин клянётся, что никогда не станет искать тепла там, где должен быть холод. Даже если ему предложат дворец у южных морей, он выберет сторожевой пост на перевале — там, где труднее всего.
Скорпион замолчал, взгляд его снова затуманился. Он провёл ладонью по стеклу, словно стирая невидимую пыль, опустил голову.
— Должно быть, этот танец метели очень красив, — прошептала Эля, поднимаясь с места. Она подошла ближе, остановилась в паре шагов от него. — И очень… сурово.
Скорпион повернулся к ней. На мгновение в его глазах отразилась вся тоска по дому — глубокая, затаённая, годами сдерживаемая. Он слегка коснулся пальцами своего плеча, где мерцала татуировка.
— Да, — тихо произнёс он. — Очень сурово. Но это мой дом. И я никогда его не забуду. У ксикорианцев всё строится на трёх столпах: честь, дисциплина, самосовершенствование, — продолжил Скорпион, выпрямляясь и расправляя плечи. — Каждый из нас принадлежит своему клану. Кланы бывают разные: учёные, философы, торговцы… Но воинские кланы, к которым принадлежу я, почитаются за силу и отвагу. Мы — щит и меч Кси‑Аара.