Ее губы были мягкими, теплыми, с легким привкусом лимонада, который она делала. Я ожидал, что она оттолкнет меня, скажет, что я сошел с ума. Но Люба ответила с таким же голодом, с такой же яростью, что была у меня.
Ее руки вцепились в мои волосы, тело прижалось к моему, и я потерял голову.
Пять месяцев без женщины, пять месяцев, когда я гнал от себя любые мысли о близости, потому что было не до того. И вот этот голод, этот пожар, что копился во мне, вырвался наружу.
Целовал жадно, покусывая губы, проникая языком, руки скользили по спине, сжимая ткань сарафана. Ткань затрещала, когда я потянул за лямки вниз, несколько пуговиц оторвалось. Они полетели на пол, звеня, как монетки, а я уже не мог остановиться.
Толкнул ее к стене, не отрываясь от губ. Спустил сарафан, обнажая ее перед собой. Грудь полная, мягкая, с розовыми сосками, которые напряглись под моим взглядом.
Впился в них губами, лаская языком, чувствуя, как Люба выгибается, как ее стоны, хриплые и низкие, наполняют воздух. Ее пальцы в моих волосах тянули, почти до боли, но эта боль только разжигала меня.
Я задрал, руки скользнули по бедрам, пальцами подцепил край трусиков. Ткань была тонкой, почти невесомой, стянул их одним движением, чувствуя, как ее бедра дрожит от моих прикосновений.
Накрыл половые губы, Люба ахнул, а я ощутил, какая она гладкая, мокрая. Начал массировать клитор, он на пару секунд стал твердым. Я дурел, в голове стоял шум, стоны Любы только подхлестывали меня.
– Боже мой… а-а-а… Арсений… а-а-а…
Ее голос, полный желания, был как удар тока. Люба потянулась к моим джинсам, пальцы дрожали, она расстегнули ширинку, освобождая мой член, уже твердый, пульсирующий, с багровой головкой.
Я хрипел, не в силах сдержать этот звук, когда ее рука обхватила меня. Готов был кончить лишь от прикосновений. Я не мог больше ждать, сделал несколько шагов в сторону, там была комната за занавеской.
Развернул ее, прижал грудью к стене, ее ладони уперлись в деревянную поверхность, а я, задрав ее сарафан до талии, вошел одним резким движением.
– А-а-а… м-м-м…
Люба вскрикнула, ее тело содрогнулось, и я почувствовал, как она сжимает меня, как ее киска обволакивает, затягивает. Двигался быстро, жадно, сжимая руками бедра так, что, наверное, останутся синяки, но она не просила остановиться. Наоборот, ее стоны, движения, то, как она выгибалась навстречу, говорили, что она хочет этого так же сильно.
Это было остро, дико, почти по-животному.
Всхлипы Любы, мои хрипы, скрип стены под нашими движениями – все смешалось в один ритм, в один пожар. Я чувствовал, как она дрожит, как ее тело напрягается, знал, что она близко.