Пока сам находился в заключении, появилось большое количество свободного времени, я много думал, и далеко не все мысли были о расследовании. Анализируя свои поступки, порывы и эмоции, я пришел к некоторым выводам. Неутешительным.
Но как бы то ни было, с этими открытиями придется смириться, никто не виноват, кроме меня, в том, что случилось. Моя неосмотрительность. И Анна ни в коем случае не должна пострадать из-за моих чувств. Стоит умолчать это открытие, спрятать глубоко внутри себя и не выпускать. Нельзя поддаваться порывам.
Не всегда все происходит как хочется, а жаль. Как же мучительно ждать, страшная пытка! Почему я раньше не замечал этого? На мгновение мелькнула мысль, что она тоже ждала, когда меня заточили, и дольше моего. Так же Анне было тяжело, что она решилась на столь безрассудный план?
Так, не думать об этом. Каков бы ни был ответ — он ничего не изменит. Анна не подходит мне. Она может лишь работать на меня как помощник, и я не могу ее любить. И точка.
***
Мисс Анна Аркури
Проведя несколько дней в тюрьме, я поняла, что самое страшное — это пытка свободным временем. Кроме работы с обвинителем, заняться было совершенно нечем, если так пойдет дальше, скоро буду на стены кидаться.
И это я еще не беру во внимание коллектив, который размещен по соседству. Со мной общаться было запрещено. Да и я редко покидала камеру, меня не выпускали как опасную преступницу, но мою историю знали все и не стеснялись ее обсуждать. О том, откуда родом маньяк в женском обличье. Как устроилась к лорду в помощники. Почему убивала…
Никто не верил, что я родилась в столице. Все считали, что я любовница шефа и поэтому он пригрел змею на теплом местечке подле себя. А я, снедаемая ревностью, убивала соперниц. Прикинула количество трупов за год и поняла, что у начальника, видимо, очень разнообразная личная жизнь.
В общем, много нового узнала о женском воображении и о себе в частности. Также женщины переживали, что я могу поубивать их всех ночью. Необычно, когда ты ничего не делала, а уже успела заработать авторитет.
Еду приносили трижды в день, и есть ее можно было с трудом — когда голод становился не просто желанием, а уже инстинктом. Поэтому чаще всего я питалась раз в день и не жалела об этом. Особенного отношения здесь ко мне никто не демонстрировал, нельзя дать понять, что дело в отношении меня ненастоящее.
Отдушиной стали допросы. Они проходили все дни, что я провела в тюрьме, и с нами в комнате все время находился следователь. Но вопросы, которые задавал Холс, были нацелены на процесс, когда поймают настоящего преступника. Он собирал информацию по делу и делал это весьма дотошно. Иногда удавалось спровадить следователя поесть не с нами, и обвинитель поил чаем с печеньками. Вкусно-о-о…