— Да, но допрос у вас вести предстоит Фотану. С Эдвардом вы работали, он не имеет права, — сообщил император то, о чем догадывалась я.
— Понимаю. Посещения допускаются?
— Нет. Но вряд ли это помешает Сеймуру наведаться к вам, так что крепитесь, — посоветовал палач.
— Ложитесь и отдохните, — добавил его величество. — Следующие дни не будут простыми, а ваше место пребывания — приятным. Все должно выглядеть достоверным.
Поклонившись императору, я смотрела, как мужчины покидают отведенные мне апартаменты, и усмехнулась мысли, которая пришла в голову. Они могли подтасовать улики и арестовать меня, не спрашивая разрешения. Дальше — допрос, мое молчание, все будет против меня. Что же заставляет думать, что это не подстава, что меня не просто используют?
Лорд Эдвард Сеймур. Он не позволит случиться плохому, в нем я уверена, как в себе. И ради него стоит отринуть все свои страхи и рискнуть.
Чувствую, это дело я запомню на всю свою жизнь…
Утро выдалось погожим: неожиданно для этого времени года выглянуло солнце, хоть и было холодно. Отдохнула я прекрасно, но чувствовала нервозность. Когда в жизни наступает неопределенность, когда неизвестно, правильно ли поступаешь, в этом мало приятного. Не так представлялась мне работа, пока я училась в академии. А также я не осознавала, что высокое положение дает не только большие возможности, но и приносит крупные проблемы.
За такими думами и пришло мое время.
Помпезности в моем аресте не было. В дверь комнаты постучали, я открыла, и вошли мужчины в форме императорской стражи. Они сообщили, что я арестована по обвинению в убийствах. Вот и все. Я не сопротивлялась, позволила себя сковать и увести.
Пока мы шли по дворцу, многие придворные, не скрываясь, смотрели. Кто-то усмехался, кто-то взирал с превосходством. Равнодушных было мало, про доброжелательных вообще молчу. Их можно понять: помощник лорда Сеймура не нравился никому, потому что рано или поздно мог прийти со своим босом по их душу. В итоге свидетелей моего ареста оказалось больше, чем я думала.
В итоге через два часа я очутилась в той же камере, которую совсем недавно покинула. И потекли долгие часы ожидания. Как я и предполагала, это самое трудное для меня. Неизвестность и много свободного времени — настоящая пытка.
Выпустили ли уже Эдварда или нет? Сколько прошло времени? Много мыслей крутилось в голове, и не было ни одного ответа. В камеру проникал лишь тусклый свет, делая обстановку еще более унылой. В одном был плюс: на душе царил покой. Практически отпуск, если не брать во внимание паршивые условия и мерзкую еду.