— Хм, поговорить бы с твоим соседом… Хоть убейте, не могу вспомнить ни одного Ена, который мелькал бы в каких-нибудь околополитических новостях, — сказала Искира.
Когда все пошли дальше, Кира заметила, что Мира так и осталась у могилы с той болской надписью.
— Ты его знала? — спросила Кира.
Мира посмотрела на нее, но тут же снова опустила глаза к камню.
— Когда я была маленькой, к отцу часто прилетал друг. Его все звали Ени. Из коренных вежийцев, с сильным волком. Насколько помню, именно этот человек поддерживал отца и помог в политике. Потом он внезапно пропал. Но одно это и то же лицо или нет, я не знаю.
Пока они бродили, Искира молчала, хотя Кира уже привыкла, что та болтает и спрашивает нон-стоп. Теперь же она внимательно слушала или Деяна, или Вука, которые переводили ей имена и надписи. И журналистка иногда вскрикивала: «Он здесь? Ему же дали срок в тюрьме Вежи!», «И этого сюда?», «А это дело я прекрасно помню, власти сообщили о смерти этого человека!»
Они провели там больше двух часов. Все это время Вук Михалек держал блокнот, в котором вполне мастерски делал зарисовки местности и записи.
— Деян, — видя это, обратилась к нему Искира. — Ты говорил, что через портал ничего не пронести и не вынести.
— Я сказал: не могу гарантировать, что вы сможете пронести в целости и сохранности что-то, кроме вашей одежды, — исправил он.
— Но блокнот…
— Его я позаимствовал здесь, — сразу перебил Вук.
— Но надеетесь его взять с собой, так? — проявила проницательность Искира.
— Попытаюсь, — признал Вук.
Искира хмыкнула и взяла Вука под руку.
— Деян, если мы не едем в тюрьму, то встретиться с твоим соседом и узнать про Ена точно должны, — сказала Мира.
— Хорошо, — нехотя согласился тот. — Я приглашу на вечер соседа. Надеюсь, он на месте. Но завтра нам лучше вернуться в земи.
— Все-таки надеешься, что никто не будет встречать, если мы придем раньше времени? — с кривой улыбкой спросила Мира.
— Надеюсь, встречать будет только портальщик, который и должен теперь следить за линией.
У Киры складывалось ощущение, что ее все избегали. До ужина, который наступал довольно рано, по ее меркам, то Мира шушукалась с Деяном, то рыжий о чем-то говорил с журналисткой. Один Вук Михалек был на виду, но он в основном приставал к слугам с вопросами о том о сем. Чем, видимо, окончательно убедил всех в своей иностранности, ну и немного придурковатости.
Кира даже успела выйти во двор с намерением погулять. Но с наступлением сумерек там стало слишком много насекомых. Да к тому же собака, не чуявшая запаха паромщика, явно нервничала и превентивно порыкивала на Киру, стоило ей отойти от двери дома на несколько шагов.