– Генерал Леон Шарсо предложил мне проведать тебя перед церемонией… – неохотно цедит император, с некоторым удивлением разглядывая меня.
Он пытливо рассматривает мое лицо, умытое и вполне миловидное.
– Клер прекрасно справилась и подготовила тебя к свадьбе.
Ха, справилась она, конечно.
В ответ я замыкаюсь в себе и смотрю на императора исподлобья, изображая дикарку. Нужно усыпить его бдительность, пусть думает, что перед ним простая крестьянка.
Но этот хищник что-то чует и медленно приближается. Крылья породистого носа подрагивают, а я раздумываю о том, как же устроен этот мир. Я почти ничего о нем не знаю.
Бог Всех Миров позаботился обо мне перед переносом — вложил в голову крупицы знаний, обрывки сведений, чтобы я не потерялась совсем.
Я вспоминаю об этом, когда император оказывается совсем близко – его тяжелая энергия вызывает чувство опасности и я злюсь. Злюсь на свое беспомощное положение и на то, что он так поступает с невинной девушкой.
– Садись, – небрежно кидает Эдриан.
– Мне бы домой, коровка вот-вот разродится, – плюхаюсь на диван и снова улыбаюсь.
Безбожно порчу напряженный момент и император кривится. Зачем-то расстегивает первые пуговицы парадного мундира, словно ему не хватает воздуха.
Судя по подкинутой богом информации, чтобы получить крылья, дракон должен пройти некое очищение или мощное душевное испытание. Он должен полюбить и получить поддержку истинной пары.
Именно это имел в виду божок под «кругами ада» для императора. Именно эти сведения он успел мне передать.
– Забудь о корове, – хрипло роняет Эдриан и расстегивает еще одну пуговицу.
Действует он явно бессознательно и я не понимаю, что с ним.
В драконьих глазах мелькает неверие и император щурится, а потом неожиданно подбирает мои туфельки.
– Я люблю коров, ваше величество, – начинаю я тарахтеть. – И еще поросят. Нашу хрюшку ведь я мыла, а она кусачая…
Император морщится и ведет шеей. Рявкает:
– Замолкни!
Опустившись на одно колено, хватает меня за лодыжку и грубо тянет к себе. Я дергаюсь и давлю вскрик, а он обувает меня в туфельку.
Щиколотка горит, схваченная горячей пятерней, и я округляю глаза. На монаршем лице же написана мука.
– Леон Шарсо благоволит к тебе, советует присмотреться, но я не могу… – тянет император и ловит мою вторую ступню.
Какой-то Эдриан сегодня странный, а его генерал… может, Шарсо в сговоре с богом или что-то знает? Я дергаю ногой, затрудняя императору задачу, и вызываю этим его гнев.
Он тяжело дышит, а я откидываюсь назад и сверлю его взглядом, в который вливаю все оттенки льда.