Личный секретарь Его Высочества, или спасибо за развод, дорогой! 1 и 2 том в одной книге — Римма Кульгильдина

Я посмотрел на брата, потом перевел взгляд за окно и сцепил за спиной руки.
Дошел до нового стола и сел на его край.

Молчал.

Таддеус не торопил меня, но, покосившись в его сторону, увидел, что он
внимательно наблюдает за мной. Заметив мой взгляд, Таддеус коротко
улыбнулся, но глаз не отвел. Он просто ждал, расслабленно развалившись в
кресле и положив подбородок на сложенные пальцы.

Я отвернулся и, глядя на голые ветви дворцового сада, вспомнил, как сильно
билось её сердца под моей ладонью. Сегодня. Как она дрожала, пытаясь
справиться с пробуждённой магией. Как доверчиво прислонялась к моей груди,
не понимая, что творит со мной.

Опустил голову и посмотрел на свои ладони. Они всё ещё помнили ее тепло.
Прислушался. Внутри меня царила такая тишина, какой не было никогда.

Тьма молчала.

Не рычала. Не билась. Не требовала разрушений.

Просто лежала. Спокойная. Умиротворённая. Довольная.

— Она уравновешивает меня, — наконец ответил я и посмотрел на брата.

— Вот! — Таддеус, сидя в кресле, аж подался вперед. — Да. И это заметно. Но не
потому, что она какая-то особенная женщина, Кассиан. Или, потому что у нее
какая-то специфическая магия. Нет. А почему? Знаешь?

— Её магия нестабильна, — начал я снова, пытаясь вернуться в безопасные рамки
анализа. — Она долгое время подавлялась, в том числе, — я пощелкал пальцами
подбирая слова, — личными травмами. Моя магия стремится контролировать.
Направить. Оградить…

— Оградить… — повторил Таддеус вкрадчиво, — ее? От кого?

Он усмехнулся, а я резко соскочил со стола и прошелся по кабинету. Остановился
напротив окна и потёр переносицу, чувствуя знакомую усталость.

— Кассиан, — услышал за спиной умиротворяюще тихий голос брата, — Я видел
проект указа о конфискации имущества Вольдемара Лерхенфельда. С
формулировками, от которых у Клэрмонта волосы встали дыбом, а его сложно
удивить. Я слышал, как ты разговаривал с Морганой и второй соучастницей…

— Лиорель Элдрич, — четко, внятно и зло проговорил я, глядя в окно.

Ровные чистые дорожки королевского парка разбегались в разные стороны изящным
лабиринтом. Совсем как мои мысли.

— Вчера на приеме ты настолько холодно отреагировал на приветствие верданского
посла, что я думал ему придется звать лекаря, — продолжил перечислять брат.

Я прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза.

— При дворе есть великолепные наставники, а ты сам проводишь магическую
инициацию, — он снова попал в самую точку, не прицеливаясь.

Воспоминание нахлынуло с физической силой: её вздох, биение сердца, океан её
магии, бушующий под тонким плетением моего контроля. Снова то самое
ощущение, что я держу в руках хрупкую, но невероятно мощную птицу, которая
вот-вот сорвётся в полёт.

— Не лги себе, Кассиан, — вновь заговорил Таддеус.

Я открыл глаза и посмотрел на свое отражение в стекле и увидел в нем усталого
мужчину в дорогом камзоле. Где собранный взгляд? Где
привычная выверенная поза?

Идеальный инструмент дал сбой. Осознание простой и разрушительной правды
давалось с трудом. Ледяная крепость, которую я строил годами, дала трещину.
И трещина эта имела имя.

— Она тебя меняет, Кассиан, — вновь зазвучал голос брата. — Или, скорее,
вытаскивает на поверхность то, что ты в себе давно и тщательно похоронил.
Похоронил тогда, когда решил, что чувства для тебя непозволительная роскошь.
И принц с темной магией не имеет на них право.

Его слова обожгли, как раскалённое железо. Не потому, что они были
несправедливы. А потому, что были правдой.

— Мы вместе так решили, — произнес я ровно, но так и не повернулся к брату.

— Да. Вместе, — Таддеус тяжело вздохнул. — И я думаю, это было ошибочное
решение.

Я напрягся и медленно, очень медленно повернулся к нему.

В кабинете повисла пауза. Я видел, как брат взвешивает слова.

В конце концов он недовольно цыкнул, помотал головой и с досадой хлопнул
раскрытой ладонью по подлокотнику.

— Мы с тобой думали, что все просчитали. Обезопасили и себя, и королевство. Вот
только… — Таддеус встал и подошел ко мне.

Встал рядом и оперся бедром о подоконник.

— Вот только мы не учли, что чувства не посчитаешь в столбик. Они либо есть,
либо их нет. До этого тебе везло, а сейчас твою душу бередят именно они.

— Я не могу себе этого позволить, — прозвучало резко, почти отчаянно.

— Твоя магия говорит обратное, — мягко сказал Таддеус и тут же поднял руку в
предупреждающем жесте. — Я говорю лишь о том, что отрицать очевидное — самая
неэффективная стратегия из возможных. Особенно для такого блестящего
стратега, как ты.

— Мне хочется ее защищать, — не задумываясь ответил я.

— Вот! — кивнул Таддеус.

— Ее искренность обезоруживает, — добавил я и улыбнулся.

— Да, — согласился брат. — А еще она делает так, что ты улыбаешься, когда
думаешь о ней.

— Но иногда мне хочется ее украсть, наказать, спрятать ото всех, как драконы
укрывают свои сокровища, хотя драконьей крови во мне нет, — вырвалось у
меня, и я хмыкнул, удивившись необычным желаниям.

— О! —  воскликнул брат и поднял две руки, — эти фантазии оставь для спальни.
Если твоя птичка не будет против, конечно же.

Я усмехнулся и посмотрел на брата. Тот поиграл бровями, а потом, хлопнув меня
по плечу, расхохотался. И так неожиданно зазвучал его веселых смех в мрачной
тишине кабинета, что я не выдержал и засмеялся вслед за ним.

— Что ты будешь делать? — отсмеявшись спросил Таддеус.

— Она мой секретарь, мнимая фаворитка. Значит, станет настоящей, — не
задумываясь ответил я и тут же получил ощутимый удар кулаком в плечо.

— Если ты хочешь впервые в жизни получить отказ: так и сделай, — поморщившись
недовольно сказал Таддеус. — Но лучше женись. Заодно матушке нос утрешь.
Правда, сначала поухаживать придется. Непростая крепость для штурма, но
думаю, она того стоит.

Он оттолкнулся от подоконника и пошел к столу.

— Информируй меня о прогрессе в магии, — вернулся к деловому тону Таддеус. — И
о любых новых угрозах. А насчёт всего остального решай сам. Но решай честно.
Хотя бы перед собой.

На его лице мелькнула усмешка. Я ответил коротким кивком.

— Спасибо.

— Не за что. Просто стараюсь не допустить, чтобы мой лучший советник и брат
взорвался от внутреннего напряжения. Это было бы крайне непрактично, —
Таддеус сел за стол, с улыбкой посмотрел на меня и взялся за бумаги.

Я повернулся к выходу и в этот момент на столе брата засветился кристалл связи.

— Подожди, — сказал брат и ответил на вызов.

— Ваше Величество, у нас проблема, — без приветствий и светский расшаркиваний с
ходу сообщил Верховный Страж, как только его изображение засветилось над
кристаллом. Значит, случилось что-то, действительно, критичное, раз
Верховный пренебрёг этикетом.

— Какого плана? — нахмурился Таддеус, а я подошел ближе.

— Ваше Величество, давайте вы сначала меня полностью выслушаете, а потом будем
решать, что делать, — проговорил Верховный и даже с моей стороны было видно,
как он нервничает.

А заставить нервничать Рэдрика Блэка могли только… Хм…

— Проблемы в столичной академии? — спросил я, вставая так, чтобы он видел и
меня тоже.

— М-м-м… несколько шире, Ваше Высочество, — ничуть не удивился Блэк. — Но
направление вы угадали верное.

— Докладывай! — рявкнул брат.

— Близится день, когда вы, Ваше Величество, должны будете прочитать первую
лекцию об истории Аввиона первому курсу, — начал говорить Рэдрик Блэк. — И
каждый год вашим ассистентом становилась много раз проверенная и надежная
магистр истории. Но в этом году она подхватила лихорадку и ее заменят две
адептки. Одна из них моя падчерица, а вот другая. Мы ее со всех сторон
проверили…

— И? — воскликнули мы одновременно с братом.

— Это ваша невеста, Ваше Величество, — быстро ответил Верховный страж.