Мы смотрели друг на друга и не двигались.
В глазах Кассиана горел огонь и где-то в самой глубине поднималась тьма, но мне
не было страшно. Наоборот. Я горела в этом пожаре. Тонула, задыхаясь и не
желая выплывать.
Внезапно поняла, что на мне только халат, небрежно подвязанный поясом, и
смутилась. Открыла рот, желая что-то сказать, сама не понимая, что именно.
Наверное, оправдаться за вторжение.
В голове яркой вспышкой возникла эта же сцена. В самом начале. И я испугалась,
а вдруг… Я всё ещё смотрела ему в глаза и, возможно… всё, что творилось в
этот момент в моей душе, в них отразилось.
И, скорее всего, если бы Кассиан сделал шаг мне навстречу, или заговорил, я бы
убежала, как испуганный зверёк.
Но принц, молча и продолжая смотреть мне в глаза, сделал шаг назад и чуть в
сторону, давая возможность войти.
И я вошла.
Сделала всего один шаг, переступив порог.
Тоже молча.
Единственный звук, который прозвучал в этот момент, был тихим хлопком
закрывающейся двери.
И в тот же миг я была прижата к стене. Кассиан опёрся согнутой рукой у меня над
головой и теперь смотрел сверху вниз. От этого взгляда мне стало жарко.
Неспешно, лёгкими прикосновениями он скользнул вверх по моей руке, задирая
рукав. Мягко обрисовал пальцами плечо. Его ладонь нырнула мне под
распущенные волосы и остановилась на затылке.
Всё это время он продолжал смотреть мне в глаза, и я видела, как темнеют и
увеличиваются зрачки. Жар его тела опалял, а от тяжёлого дыхания где-то
внутри стягивался томительный узел.
— Ты уверена? — прошептал Кассиан, сжимая мой затылок. — Обратной дороги не
будет. Я тебя не отпущу.
Я потёрлась о его ладонь, и он тут же на мгновение прикрыл глаза и с силой
втянул в себя воздух.
— Это была угроза, Ваше Высочество? — тихо спросила я и сама не ожидала,
насколько игриво прозвучит мой вопрос.
— Это обещание, — ответил он так же тихо.
А потом отстранился, отпустил меня, и очень быстро, не дав мне ни секунды, чуть
присел, подхватил под ноги и… поднял. Я вскрикнула от неожиданности и
обхватила его за талию ногами, а руками уцепилась за шею. И только потом
подумала, что полы халата разошлись, что это неприлично, что…
Додумать Кассиан мне не дал. Не успела я себя накрутить, как уже почувствовала,
как меня осторожно укладывают на мягкую кровать.
— Это клятва, — прошептал Кассиан, нависая надо мной. — И обязательство. Самое
важное в моей жизни.
А потом поцеловал.
Сначала мягко прикоснулся, но как только я ответила, его губы стали
настойчивыми. Медленно и нежно он завоёвывал меня, а я сдавала свои рубежи.
Один за другим, без боя и сопротивления. Отдаваясь на волю победителя вся.
Без остатка. Растекаясь под его тяжестью и принимая её как благо.
От всего этого казалось, что сердце, которое должно было биться в груди,
пытается выпрыгнуть из горла прямо в руки Кассиану.
Его губы отпустили меня, давая возможность вдохнуть, и скользнули сначала по
щеке, потом по линии челюсти и осторожно замерли возле уха.
— Ты дрожишь, — прошептал он, слегка прикусив мочку.
— Не от холода, — честно призналась я.
Он приподнялся на локте, и только в этот момент я поняла, что раскрыта перед
ним. Он лежал на мне, удерживая свой вес на руках, но мои ноги все также
обхватывали его за талию.
— Т-ш-ш, — погладил он меня по щеке, — я не сделаю тебе больно.
— Я… — мне пришлось отвести глаза и повернуть голову в сторону, чтобы
произнести следующие слова, — не невинна, Кассиан. И больно ты мне уже не
сделаешь. В смысле… я знаю, как это бывает между мужчиной и женщиной.
— Знаешь, — согласился Кассиан.
Он аккуратно взял меня за подбородок и повернул голову так, чтобы я снова
смотрела ему в глаза.
— Но ты не знаешь, как бывает, когда мужчина тебя любит, — негромко произнёс он
и мягко поцеловал. — Но я тебе покажу, — он снова поцеловал меня. — Ты
почувствуешь разницу, — прошептал он в губы и снова втянул меня в
головокружительный поцелуй.
Я падала. Не знаю куда. Всхлипывала от его прикосновений. Стонала ему в губы, и
мне не было стыдно.
Мои пальцы сами нашли ворот его рубашки и скользнули по горячей коже, по спине.
На секунду Кассиан оторвался от моих губ. Сел на пятки и рывком сорвал с себя
рубашку, выбросив ее куда-то за кровать. А потом медленно, с хищным блеском
в глазах, снова опустился на меня.
И только тогда, запоздало, я почувствовала твёрдость его плоти. Силу желания. А
ещё то, что нас разделяет только тонкая ткань его мягких штанов и всё ещё
завязанный узел моего халата. Только узел, потому что сам халат уже давно
беспомощно цеплялся только за руки.
Но и сейчас Кассиан не дал мне времени. Ни чтобы подумать. Ни чтобы испугаться.
Он увлёк меня в новый поцелуй, и все мысли вылетели из моей головы.
Его прикосновения были везде. Сначала лёгкие и нежные, потом страстные и
жаркие, я уже не понимала, где меня касаются его пальцы, а где губы. Я
стонала и выгибалась, плавилась в его руках податливым воском, а он лепил из
меня то, что хотел, и это сводило с ума.
— Да, да, да, — как в бреду шептала я пересохшими губами, подставляясь под
ласки.
— Да-а-а… — выдохнула в тот момент, когда мы слились в одно целое.
— Да! Кассиан! Да! — кричала, выгнувшись в его руках, когда меня с головой
затопило вожделение и взорвалось ярким фейерверком и в голове, и внизу.
— Хорошая моя, родная, — сквозь шум в ушах слышала страстный шёпот Кассиана, он
продолжал двигаться, и через несколько толчков глухо выдохнул мне в губы. От
этого стона, уязвимого и почти беспомощного, моё сердце еще больше залило
нежностью.
Кассиан удерживал свой вес, но уткнулся лбом в подушку рядом с моей щекой,
выравнивая дыхание.
Я обняла его. Крепко. И потянула к себе. Взмокшего, ещё дрожащего от страсти.
Родного.
— Я тяжёлый, Элен, — с улыбкой прошептал он мне на ухо, повернув голову.
— Хочу почувствовать тебя… всего, — открыто ответила я, продолжая его
притягивать.
Кассиан по-доброму хмыкнул. Осторожно лёг полностью, засунув одну руку мне под
шею, а потом резко, вместе со мной, перевернулся на спину. И прижал к себе,
целуя во влажный висок. Его чуткие пальцы принялись вырисовывать на моей
спине сложные узоры, успокаивая и позволяя плыть в сладкой неге.
— Я люблю тебя, — слова вырвались сами. — Так, странно говорить это вслух.
Кассиан прижал меня к себе ещё сильнее и проговорил:
— Я тоже, Элен. Очень тебя люблю.