— Измена короне? — я подняла голову, оторвавшись от бумаг, и с удивлением
посмотрела на адвоката. — Они же просто похитили меня.
Клэрмонт иронично выгнул одну бровь и сделал медленный, аристократический
глоток кофе. Маленькая чашечка из любимого сервиза Анны в его мощных руках
выглядела игрушечной. Казалось, одно неловкое движение, чуть сильнее сжатые
пальцы — и тонкий фарфор превратится в крошево.
— Неужели похищение государственного служащего с целью подмены этого лица и
воровство документов вы трактуете просто как похищение? Вы должны были
сгинуть, — Клэрмонт усмехнулся, сделал ещё один глоток и с сухим стуком
поставил чашку на стол. — Король с вами не согласен.
От его спокойного, будничного тона мне стало не по себе. Мне было жаль и
тётушек, и, как ни странно, даже Моргану. Только к Лиорель я испытывала
очень смешанные чувства, никак не могла определиться, как относится к этой
женщине.
— Вы невеста принца. Высокое должностное лицо, — веско проговорил Клэрмонт.
Я мельком взглянула на него и тут же снова уткнулась в судебное решение.
Чувствовать себя часть королевской семьи было… странно и всё ещё неловко.
— Они не знали об этом, когда похищали, — упрямо проговорила я.
— Не знали, — неожиданно быстро согласился Клэрмонт.
Я покосилась на дракона. Он расслабленно откинулся в кресле и задумчиво, не
мигая, смотрел в огонь. Но даже сейчас, в уютной гостиной Лоренцо, в нём
чувствовалась скрытая угроза опасного хищника.
Комната тонула в приятной тишине. Дрова потрескивали, разгоняя зябкость.
Магические светильники заливали комнату тёплым светом, и даже кофе был
великолепен. Хотя здесь больше предпочитали чай.
— Они многого не знали.
— Тогда зачем ввязались? — в сердцах бросила я, сжимая в кулаке свитки. — Так
сильно меня ненавидели? Я вроде бы им лягушек в постель не подкидывала и
сахар с солью не смешивала.
— Деньги, — неожиданно подал голос Лоренцо.
Он сидел на другой стороне дивана, вальяжно облокотившись на подлокотник.
Не вмешивался в наш разговор, но слушал с огромным интересом.
— Жажда наживы, — подтвердил адвокат.
— Они не бедствовали, — возразила я, вспомнив про свой капитал и деньги,
принадлежавшие бывшему мужу. — Вольдемар их содержал.
— Но хотели больше, чем имели, — возразил Клэрмонт. — Вольдемар выделял им не
так много денег. Достаточно, если распоряжаться с умом, вот только они все
спускали и постоянно нуждались. А Лиорель предложила им состояние. Всего
лишь за то, что они помогут вас украсть.
Лоренцо фыркнул и закинул ногу на ногу.
— Человеческая глупость, к сожалению, не лечится. На что только люди не идут
ради денег, — усмехнулся он. — И не только люди.
— И она бы им заплатила? — удивилась я и посмотрела сначала на адвоката, потом
на Лоренцо. Мастер пожал плечами, а Клэрмонт поморщился и недовольно цыкнул
языком.
— Если бы у них всё выгорело, скорее всего, да. Бюджет у посла был, скажем так,
гибким. Хватило бы всем.
— А всё-таки, — я отложила бумаги и придвинулась на край дивана. — Всё
затевалось ради свадьбы принца с младшей принцессой Вердании. Не слишком ли?
Даже для любящего отца?
— А это мне предстоит узнать… — со вздохом мученика произнёс Клэрмонт. —
Политика. Я отбываю туда уже через пару дней. Закрою все вопросы с вашим
наследством и поеду. Почти уверен, что через этот брак и королева-мать
планировала вернуть своё влияние при дворе, и король Вердании хотел выбить
условия торговли повыгоднее.
— Но принцем управлять невозможно, — улыбнулась я.
— Это вы так считаете, потому что достаточно хорошо успели его изучить, —
внезапно улыбнулся мне в ответ. — А большинство женщин уверены, что вертеть
мужчиной проще простого.
Договорив, он быстро стёр улыбку со своего лица и протянул руку к столу, где
лежали бумаги.
— Давайте просмотрим список приютов и лечебниц, куда вы направите полученный от
бывшего мужа деньги, — его голос звучал по-деловому сосредоточенно.
— Так. Раз вы закончили обсуждать сплетни, я вас покину, — заявил Лоренцо. —
Деловых бумаг мне и в мастерской хватает.
— Ими занимается Анна, — поддел его Клэрмонт и беззвучно засмеялся, не размыкая
губ.
— Это не значит, что они меня не нервируют, — тут же величественно парировал
Лоренцо. — Приятно было с вами посплетничать. Хотя чай определённо лучше
кофе.
С этими словами он помахал мне рукой и вышел из гостиной. Мы остались одни.
— Приступим? — протянул мне свитки Клэрмонт.
Я обречённо вздохнула и забрала у него новую стопку документов.
Вольдемара Лерхенфельд осудили в один день с тётушками. Приговор был так же
суров, но я о нём знала заранее.
Нападение на личного секретаря принца при огромном стечении народа, публичные
оскорбления, подлог магических документов — даже не знаю, какое из этих
обвинений более серьёзное.
Ссылка и принудительные работы: таким был приговор, и я не знаю, что испытывала
по этому поводу.
Будто я через силу дочитала неприятную книгу. Последняя страница перелистана, а
вместо сюжета в голове только пустота. Странное состояние.
Мне казалось, что с приговором внутри меня освободится огромная птица, долго
бившаяся внутри клетки. Но вот клетку открыли, а птицы там не оказалось.
Лишь несколько потерянных перьев и тишина.
Птица освободилась сама. Ей не нужно было ждать чужого решения.
И, возможно, поэтому его приговор не принёс ни радости, ни печали. Он был
просто фактом, опоздавшим к моему внутреннему освобождению.
— Тогда зачем он так цеплялся? Зачем ждал так долго? — тихо пробормотала себе
под нос. — Почему не развёлся сразу же, как получил мою подпись?
Дракон перестал шуршать бумагами. Повисла тяжёлая пауза.
— Вы видели последнюю волю ваших родителей? — невозмутимо уточнил Клэрмонт.
Я медленно подняла голову и с недоумением уставилась на него. Внутри всё
сжалось от нехорошего предчувствия.
— А была последняя воля? — внезапно охрипшим голосом переспросила я.
Клэрмонт кивнул. В его глазах мелькнуло сочувствие, смешанное с досадой.
— Была. И господин Лерхенфельд, на правах вашего мужа, с ней ознакомился.
Кстати, хозяйка пансиона, должна была поставить вас в известность, —
продолжил говорить он, внимательно вглядываясь мне в глаза. — Признаться, я
был уверен… хм… Но, возможно, ей заплатили.
Из внутреннего кармана Клэрмонт достал небольшую записную книжечку и что-то
черканул в ней.
— Нет… я не знала… — ответила чуть слышно, чувствуя, как холодеют руки.
— По воле родителей вы вступали в полные права владения только через четыре
года после замужества. До этого получали ренту.
— Да, рента… — озадаченно сказала я, встала и нервно прошлась по комнате. — Но
была уверена, что это обычная практика.
— В принципе, да. Но когда вы стали полноправной владелицей, вас можно было
всего лишить. А до этого момента — нет. Вы подписали бумаги о передаче
наследства под его управление и нужно было только подождать. Ваше
исчезновение после развода сделало бы его единственным наследником.
— Какой же я была глупой! — выдохнула, закрывая лицо руками. Не от горя, а от
полного осознания того, насколько расчётливо меня использовали.
— Вы не были глупой, Элен. Иначе не оказались бы здесь, — с нажимом проговорил
Клэрмонт. — Вы были юной, неопытной и доверчивой. Вас обманули те, кто
должен был вас оберегать.
Он выразительно постучал пальцем по списку приютов.
— А теперь, вместо того чтобы страдать, давайте займёмся делами.