— Это не то, что вы мне обещали. Вы обещали не забыть о том, что я сделала, и освободить меня.
— Пожалуйста, позволь мне принести искренние извинения и заверить тебя, что все виновные уже наказаны или понесут наказание. Я хотел бы обсудить с тобой всё произошедшее, когда ты будешь готова. Чтобы не упустить ни единой детали и правильно понять ситуацию.
Не выдержав его бесконечного пытливого взгляда, я отвернулась. Казалось, Райлен пытался вычитать ответы в моих глазах, но мне совсем не хотелось пускать его в свою душу.
Увидев, что я отвернулась, мужчина напряжённо выдохнул:
— Я понимаю, что тебе очень обидно, и готов искупить…
— Я не могу обижаться, ярл Райлен. Я, на сегодняшний день, являюсь обычной рабыней и вовсе не вправе ожидать к себе какого-либо особого или даже просто хорошего отношения. И уж точно не вправе обижаться на ярла, хозяина половины Айзенвейла.
Я произносила эти слова, но продолжала ощущать внутри то же самое, что и тогда, когда проснулась, — опустошающее ничто. Ни детской обиды, ни желания, чтобы он узнал меня, защитил, как это было раньше.
— Ты сделала для этого клана больше, чем все те, кто посмел действовать против тебя, вместе взятые! И каждый из них частично именно тебе обязан долголетием, здоровьем, силой, и они знали об этом!
Райлену, судя по всему, очень не нравилась моя реакция, точнее — её отсутствие. Он заводился всё больше, словно хотел увидеть мою обиду, жаждал услышать обвинения.
— Они всего лишь борются за место рядом с вами. А вы… позволяете им, — холодно усмехнулась я. — Я не вправе судить вас или обсуждать ваши решения, но все здесь просто хотят угодить вам. И без жёсткого руководства, в отсутствие приказов, они прислуживают тем, кому, как им кажется, вы оказываете дополнительное внимание. Любая женщина, на которую вы смотрите, становится временной хозяйкой, той, кого ненавидят все остальные, включая вашу невесту — и это вполне естественно. А потом, как только ваше внимание исчезает, исчезает и её влияние, но, скорее всего, ей достаётся и до этого, просто исподтишка.
Я говорила спокойно, почти отстранённо, не желая слишком нервировать Рея и уже жалея, что сказала столько лишнего. Райлен не хотел вникать в управление делами крепости — не знаю, почему, но просто не хотел. Его куда больше интересовали битвы и завоевание новых земель.
Вот только те, кто оставались здесь, тоже были людьми. И в отсутствие порядка они пытались навести этот самый порядок сами — такой, каким его понимали.
— Я изменю это, обещаю. Ты права, я совсем не занимался Блэкхейвеном, полагая, что мир и спокойствие снаружи важнее, что все внутренние проблемы кланов возникают только из-за постоянного страха быть убитыми или пленёнными, — Райлен сел на корточки прямо передо мной, недовольный тем, что я избегаю его взгляда. — Я клянусь тебе, такого больше не повторится, хотя такого никогда не должно было с тобой случиться.